– Хозяйка моя, – начал рассказывать Вайт, – работает дома. Всё время стучит по кнопкам и глядит в экран. Там ничего не показывают, только непонятные маленькие насекомые бегают и кривляются. Я, было, хотел поймать, да меня прогнали.
– А кормили как? – от любопытства Клеопатра высунула язык.
– Куриной печёнкой, белым мясом.
– Ух ты! – выдохнул Марсик, совершенно не представляя, что такое куриная печёнка. – Вкусно, наверное!
– Да так! – махнул хвостом белый. – Привычно!
– Хорошо! – муркнула Клеопатра.
– Ну там, что ещё? – продолжал новый знакомец. – Гладит всегда по шёрстке, обнимает. Спать – в кровати, на подушке. Можно и под одеялом. Игрушек – море.
– Ругали? – поинтересовался Степан.
– Может, били?
– Ты что? – фыркнул Вайт, потом растопырил усы и наклонил голову. – Как-то я разбил любимую чашку хозяйки.
– Бывает, – философски поддержал сверху Рыжий.
– Да я специально! – взвился белый.
– Зачем? – не понял я и почесался.
– Проверить хотел: насколько меня любят.
– И как?
– «Ай-я-яй, Вайтик, надо быть осторожнее!» – передразнил кот бывшую хозяйку.
– Вот видишь! – сказал я и начал лизать лапу. – Меня тоже Люда не ругала. Хотя я много чего скидывал. Эх, если бы не аллергия!
– В следующий раз новый диван подрал, – продолжал Вайт.
– И?
– Газету свернула и начала противно шуметь – не люблю я это дело, пришлось залезть под кровать.
– А потом ты ей – в тапки? – проскрипел Василий из своего угла.
– Ага! – приосанившись, горделиво сказал Вайт.
– Заче-е-ем? – почти закричал я. – Ведь тебя любили!
– Да, – грустно кивнул Вайт, – только чашку, диван и тапки она любила больше. Раз привезла меня обратно. Все они такие! Буду метить в тапки!
– Тебе не хочется домой?
– А, – тряхнул головой белый, – новые придут.
– И ты снова будешь гадить?
– Да. Пока не найдётся тот, кому я буду дороже всех испорченных вещей.
Открылась дверь, и появилась Оля. За ней зашла незнакомая мне женщина. Она смущённо теребила кончик пушистого шарфа.
– Вайт, – позвала Оля, – за тобой вернулись.
Кот прижал уши и забил хвостом по полу.
– Прости меня, Вайт, – тихо сказала женщина, ещё сильнее дёргая шарф. – Не смогла я без тебя уехать.
Кот зашипел, развернулся и прыгнул на кровать. Затем забился в самый дальний угол, ещё сильнее прижав уши.
– Не обижайся, – повторила женщина. – Это я сгоряча, не подумав. А вышла за ворота, стало так плохо. Ведь ни одни, даже самые лучшие тапки в мире не стоят такого замечательного кота, как ты. Ни диван, ни чашка. Ни-че-го.
Вайт всё так же сидел, отвернувшись. Однако уши его поднялись и встали торчком, кончик хвоста нервно подёргивался.
– Пойдём домой? – позвала его женщина. – На ужин – твои любимые креветки. А ещё я очень плохо засыпаю без твоих песен на подушке.
Вайт всё ещё недоверчиво развернулся, затем спрыгнул с кровати и подбежал к своему человеку.
Женщина улыбнулась, взяла Вайта на руки и вышла из комнаты.
– Ну что, мои хорошие? – Оля опустилась на колени. – Идите ко мне!
Первым ринулся Марсик. Бросил любимый мяч и запрыгнул девушке на колени. Оля гладила его, почёсывала за ушами и тихо говорила:
– Вы у меня самые лучшие, самые любимые!
Я не стал ждать второго приглашения и тоже отправился получать порцию ласки. За мной прибежали Степан с Клеопатрой. Каково же было моё удивление, когда спрыгнул Рыжий и направился в нашу кучу-малу. А затем вышли из домиков Мурена и Серая Шейка.
– Нда-а, – пробормотала Оля, пытаясь обнять всех сразу, – никаких обыкновенных котов и кошек не бывает.
Серой Шейке не становилось лучше. Она часто тяжело дышала, отказывалась от еды и только пила воду.
Я приносил ей прямо к домику самые вкусные куски, но она отворачивалась.
– Надо есть! – говорил я и тыкался Серой Шейке в нос.
Нос был горячим.
Наутро Оля пришла вместе с доктором Олегом. Сородичи разбежались – кто в свои домики, кто – в летние вольеры. Остались только мы с Серой Шейкой.
– Да, – вздохнул наш ветеринарный врач, – надежды не оправдались. Надо забирать.
«Как забирать? – заволновался я. – Нельзя её от нас забирать! Здесь лечите!»
Я вскочил и заходил перед доктором Олегом, оттесняя его от Серой Шейки.
– Всё понимаю, друг, но тут уже ничем не поможешь.
Он попытался протянуть руки к моей подруге, но я сделал взмах лапой. Нет, конечно, не сильно, доктор Олег этого не заслужил. Он был хорошим человеком, я это чувствовал. Но дал понять, что трогать Серую Шейку нельзя. Мне казалось, что если он её унесёт, то больше я никогда не увижу мою подругу.
– А ты можешь её здесь наблюдать? – предложила Оля, видя моё сопротивление.
Всё-таки она лучше всех понимала нас. Жаль, что не могла стать для всех хозяйкой.
Доктор Олег покачал головой и сказал:
– Ладно, сейчас принесу шприц.
И, присев на корточки прямо напротив меня, спросил:
– Пустишь к ней? Полечить?
Я отошёл в сторону. Что я, человечьего языка не понимаю?
Когда Серой Шейке делали укол, она тихонько вскрикнула. И я подумал: «Лучше бы мне сделали укол вместо неё, было бы не так больно».
Доктор Олег, успокаивая, гладил кошку между ушами и говорил:
