Дошло до того, что на девяносто второй год в плане боевой и мобилизационной подготовки Генерального штаба и штабов видов ВС и родов войск Вооруженных Сил СССР, а теперь уже Российской Федерации, никоим образом не фигурировала ни одна воинская часть на территории России.
Зато каждая воинская часть на территории Германии удостоилась включения в план проверки не менее двух раз. А уж количество учений и командно-штабных тренировок запланировано было больше, чем численность офицеров вышеназванных штабов.
Длительные командировки требовали невероятно большого количества валюты на командировочные расходы — питание и проживание. Комиссии по проверке прибывали забитыми под завязку бортами военно-транспортной авиации, а улетали обратно с перегрузом, еле отрываясь от земли в конце взлетной полосы, с забитыми забугорным барахлом багажными отсеками.
Один из таких проверяющих передавал, впоследствии своим товарищам, впечатления от взлета посадки таким бортом: — Загрузились в самолет, ждем взлета. Заходит командир корабля. Тычет пальцем, ты, ты и ты и вон та группа перейдите в нос самолета и там присядьте, а то хрен взлетим. После взлета сядете на свои места. И аналогично в обратном порядке перед посадкой.
Так как кормились и проживали проверяющие в основном за счет проверяемых, то за десять пятнадцать дней проверки накапливалось небольшое количество бундесмарок, которые можно было потратить в свое удовольствие. Для чего в конце проверки специально выделялся автобус с сопровождающим для организации шопинга членов комиссий по магазинам немецких городов.
Случилось самое неприятное, председателем комиссии был назначен генерал-майор Слипченко, проверяющий танковую дивизию в апреле прошлого года. Генерал по должности был заместителем начальника тыла Вооруженных Сил СССР, поэтому ни боевая подготовка, ни служебная деятельность его не интересовали. Засунуть нос в каждую каптерку, провести пальцем под тумбочкой дневального в поисках пыли, и ткнуть носом в отслаивающуюся от ежемесячно перекрашиваемых стен краску было любимым занятием генерала.
В прошлый приезд зампотылу всей Советской Армии не понравились столетние липы по краям центральной аллеи военного городка дивизии. Особенно когда он услышал слово аллея. Визг и ор поднялся до небес. Какая может быть аллея на территории воинской части? Только подъездные и рокадные дороги. Сам генерал обожал елки — и зелено и листвы не дает, что еще настоящему военному для счастья надо? Поэтому на разборе проверки Слипченко приказал спилить липы и высадить ели, о чем не преминул сделать запись в акте и плане работ по устранению недостатков, выявленных при проверке.
Командир дивизии в течение мая-июня с грустью наблюдал за актом вандализма, творящимся под окнами штаба, по вырубке вековых деревьев и эпической работе по выкорчевыванию пней, поражаясь причудливому течению мыслей проверяющих.
"Дивизию по плану домой выводить через год, и разбирались бы немцы со своими липами сами".
Когда борьба с липами была закончена, на их место посадили ели, скоммунизденные в близлежащем лесе. То ли климат для них был не подходящий, то ли почва, может негативная аура, дамокловым мечом висящая над проклятым местом, но все елки благополучно скончались и торчали немым укором, осыпая асфальт порыжевшими иголками.
И вот опять в комиссии генерал Слипченко. Помня его нудную и въедливую натуру и прогрессирующий маразм, Круглов распорядился подновить зеленые насаждения. Засохшие деревья выкорчевали, соскребли отовсюду где можно было снег, сформировали небольшие валки снега вдоль бывшей липовой аллеи и повтыкали в импровизированные сугробы елки, напиленные в том-же лесу.
Комдив поморщился, осознавая предстоящие разборки с лесным хозяйством муниципалитета Бернау, ему еще липы икались до сих пор. Но, как говорится, война требует жертв!
Обходя территорию части, генерал засовывал нос в каждую щель, предполагая, что там непременно побывает нос Слипченко, вспоминая, как тот учил его жизни в прошлом году, чуть ли не тыкая носом в дырку от выдранного гвоздя, когда-то забитого в косяк двери и закрашенную на несколько раз.
— Прежде чем красить Круглов, — тыкал в дырку пальцем Слипченко, — надо ее зашпаклевать, зашлифовать, это вам понятно? И вообще, что это за зеленый цвет с продрисью? Веселенький такой? Вы бы еще зайчиков и мишек на стенах нарисовали, цветочки на подоконник определили. Сегодня же закрасить все шаровой серой краской! Цвет должен быть военный, убойный, чтобы все видели — здесь серьезная организация.
"Ага, каждые полгода стены по инициативе проверяющих перекрашиваем, то в зеленый, то в бежевый, затем в светло-серый. Последний раз — вон с продрисью зеленый. Ты бы в генштабе шаровой краской стены выкрасил, — мысленно выругался Круглов, — так нет, мрамором и малахитом отделали!"
Круглов со своим заместителем, спускались по лестнице со второго этажа штаба. Вверх по ступенькам, бухая кирзачами, мимо генерала пронесся писарь оперативного отдела.
— Куда солдат, а воинское приветствие — крикнул Круглов в удаляющуюся спину бойца.
