Гусеничную технику доставляли железнодорожным транспортом, проверив заодно планы военного отдела сообщений (ВОСО) по выделению подвижного состава и обеспечению крепежным материалом. Две сотни единиц гусеничной техники, грузили двое суток, отправляя по 2 эшелона в сутки, еще двое суток эшелоны ползли в сторону Владикавказа и Моздока, отстаиваясь на сортировочных и запасных путях, пропуская всех встречных и поперечных.
Зажравшиеся военные коменданты ВОСО, давно пропившие и пролюбившие запасы крепежной проволоки, спалившие запасы чурок в саунах и на приготовлении шашлыков, растащившие крепежные шпалы и брусья на строительство своих дач, судорожно метались по всему Адыгейскому краю, пытаясь компенсировать утрату.
Ни когда не грузившие технику на платформу, механики-водители боевых машин, бледнели и краснели заезжая на платформы с боковой погрузочной рампы, судорожно дергая за рычаги управления по команде начальников погрузочных команд.
С торцевой рампы заезд на платформу не представлял бы такой сложности. А вот с боковой — еще та задача, когда танк или БМП забирается на платформу и нужно вовремя подвернуть, чтобы не свалиться на другую сторону, не видя куда едешь, руководствуясь только жестами начальника погрузочной команды, двигаясь потом вдоль всего эшелона на предназначенное место.
Ширина танка Т-72 к примеру 3, 514 метра по надкрылкам и 3,380 метра по гусеницам, а платформы — 2, 72 метра. У стоящего ровно по центру танка каждая гусеница свисает на тридцать сантиметров по сторонам. Так, что можно представить сложность мероприятия.
После погрузки техники экипажи приступали к крепежу, подклинивая гусеницы чурками и обрезками бревен с выпиленными прорезями под гусеницы по торцам и обрезками досок с внутренней стороны, для предотвращения продольного и поперечного сдвига, ставили танки на заднюю скорость и тормоза.
На всякий случай сливали воду с системы охлаждения, хотя и начало мая, но ночью температура порой опускалась до пяти градусов Цельсия, на скорости можно смело сбрасывать еще пяток градусов.
Погрузив половину эшелона, ее оттаскивали в отстойник и цепляли две-три теплушки для солдат и ПХД и пару плацкартных вагонов для офицеров. По мере готовности второй половины эшелона ее цепляли к первой.
Связисты, после завершения формирования, спешно протягивали полевой кабель в голову и хвост эшелона, разматывая его от коммутатора штабного вагона, размещенного в центре эшелона.
Так как воинский эшелон никогда не поставят на пассажирском вокзале, то заправка водой и углем остается под вопросом. Пришлось грузить водовозку на каждый эшелон для обеспечения санитарных нужд и приготовления пищи.
Не обошлось без досадных приключений. За полчаса до отправки эшелона, заместитель командира тридцать шестого мотострелкового полка по тылу подполковник Клименко подошел к платформе с водовозкой и достав килограммовый кулек с хлоркой, передал сопровождающему его солдату:
—Боец, раз-два, взял кулек и сыпнул в цистерну столовую ложку.
Худощавый солдатик взгромоздился на платформу и полез наверх цистерны. Отстегнув запоры и откинув крышку, сунул ложку в кулек и наклонился над люком.
— Одну ложку, — рявкнул не к месту зампотыл.
Солдатик вздрогнул и упустил в люк весь кулек.
— Твою мать! — Потрясенно выдохнул наблюдающий за процессом Клименко, в мгновение ока взлетая на цистерну и выуживая не успевший погрузиться кулек, прикидывая сколько хлорки попало в полутора кубовую емкость.
Попало хорошо!
— Говорят, кашу маслом не испортишь, — сам себя успокоил подпол, — зато уж точно никакая зараза не пристанет!
Двое суток хлорка хрустела и скрипела на зубах в каше и супе, в чае и киселе. Даже когда эшелон прибыл на место и после разгрузки зампотыл пару раз поменял воду в цистерне, залив свежую, запах и вкус хлорки никуда не делся, словно впитался в стенки емкости.
Процесс оправления естественных надобностей бойцов в теплушках, ничем не отличался от аналогичного процесса пятидесяти летней давности. По маленькому без проблем, по большому, кому приспичит, целый процесс. Распахивается дверь теплушки и боец со спущенными штанами, держась за специально приколоченный поперечный брус, делает свои дела над проносящимися под ним шпалами, мотыляясь голым задом, обдуваемым ледяным ветром.
Большая часть предпочитает потерпеть, и стоит только эшелону притормозить на какой-нибудь сортировочной станции на красный свет светофора, терпеливые товарищи десантируются и, не взирая на железнодорожных работников, в основном женщин, снующих рядом, в быстром темпе высаживают личинки, оставляя по отбытию эшелона заминированную территорию.
