Есть, конечно, законы военного времени, но и они регламентируют все формально, безадресно, общими словами, без какой либо конкретики.
И у бензоколонок часового не поставить военкому, и виноводочные магазины не закрыть для предупреждения беспорядков, и КПП не выставить на выездах из населенных пунктов, чтобы потенциальные "партизаны" не разбежались, пересидеть волну мобилизации по родственникам и соседям в других регионах или районах.
В это время все пойманные, всякими правдами и неправдами, собираются на пункты сбора военнообязанных и, доставая из сидоров заначки, обмывают призыв в "Красную армию" многие до такого состояния, что их военкоматы вынуждены отправлять по домам, в воинской части в умат пьяного не примут.
Военные комиссариаты последними усилиями перераспределяют пойманных и отловленных по комплектуемым частям и должностям, уже по головам, не глядя на специальности, трамбуют их в автобусы, выписывают дубликаты военных билетов и мобилизационных предписаний и выпихивают побыстрее в путь дорогу, разгружая пункты сбора, от звереющих после приема на грудь "партизан", часть из которых, разбивая стекла в сортирах, вылезают в окна и растворяются в близлежащих переулках.
"Радостные" военные встречают их на пунктах встречи пополнения и приема личного состава, мучительно соображая, чем думал военком, назначая на должность механика ЗАС радиста радиостанции большой мощности по ВУС, всю службу прослужившего на свинарнике воинской части и радиостанцию видевшего только на фотографии в своем дембельском альбоме.
При встрече военными пополнения, совсем неподъемный груз, не могущий промычать ни тяти ни мати, вояки закидывают в обратный путь, с требованием к старшим команд военкоматов привезти замену. Груз едет обратно, постепенно проблевавшись, трезвея, с горечью подсчитывает финансы и грустит о невозможности опохмела. Вернувшись в родные пенаты на пункт сбора, пришедший в тонус, груз заворачивается по второму кругу обратно войска, если не в ту же, то в соседнюю часть.
Военные, приняв военнообязанных, отмывают их, обмундируют, травят хлорпикрином, проверяя противогазы в специальных палатках, божьим наитием распределяют по подразделениям, плюнув на имеющиеся в части приписные карты реально предназначенных граждан, потому-что из их числа доставляется от силы пять – десять процентов.
На выходе с ППЛС (пунктов приема личного состава) их встречают отцы командиры, частично из штата офицеров воинской части, большей частью — из успевших протрезветь офицеров запаса прибывших ранее к Ч+12 или Ч+24 в, так называемое, организационное ядро.
Вот и оцените сроки, в которые надо уложиться с получением сигнала. По нормативам на оповещение и сбор личного состава военных комиссариатов отводится до двух часов, столько же на участки оповещения плюс на работу посыльных участков оповещения пару часов, на развертывание пунктов сбора четыре часа, военнообязанному, чтобы собраться, вмазать от огорчения и дойти до пункта сбора пару часов. Уже шесть часов прошло. На пункте сбора потусоваться пару часов, пока собьют команду, на дорогу три - четыре часа, если часть расположена за 100-200 километров.
Таким образом, в идеальных условиях при пропускной способности пункта сбора граждан в сотню человек в час, можно отправить в воинские части теоретически человек двести - триста к Ч+12. Практически, хрен столько соберешь, при такой сознательности наших граждан.
Для того, чтобы поставить в войска десять тысяч человек, по задумкам разработчиков наставления по мобилизации достаточно оповестить двенадцать с половиной тысяч. Резерв двадцать пять процентов, в организационное ядро — сто процентов (за счет основного состава, приписанного в эти-же части, но поставляемых в более поздние сроки). Допускаю, что в сорок первом году при Сталине такого резерва хватило бы с избытком, а даже если и не хватило, выручили бы добровольцы обивающие пороги военкоматов, с просьбой направить на фронт.
Ушедшие добровольцы не вернулись с фронтов, не родили детей и не вынянчили внуков. Зато их вынянчили и воспитали отцы и деды, служившие в армии Власова, в Бандеровских бандах и Латышских лесных стрелках, отсидевшие свое по лагерям и еще больше озлобившиеся и оскотинившиеся.
Вынянчили свою поросль и тыловые крысы нажравшие хари, скупая за бесценок золотые украшения у беженцев в обмен на пайку хлеба.
Сорок последних лет партия коммунистов вознесшая себя во главу угла, выхолащивала в народе патриотизм, совесть и честь, присвоив себе эти понятия, порождая и культивируя уродливые взаимоотношения, такие как блат — ты мне я тебе, подменяя наставничество в учебе, производстве и армии махровой дедовщиной, выдвигая на повышение всякую мразь себе подобную, вовремя подлизнувшую и угодившую.
Бедный народ, лишь кулуарно, на кухнях, мог комментировать окружающую действительность, да высмеивать в анекдотах. Как в том анекдоте про первого секретаря обкома и попа — когда поп отказался выделить монашек в баню, первый пригрозил попу лишением партбилета.
