Два вертолета барражировали вокруг больничного комплекса на расстоянии километра, осуществляя наблюдение и прикрывая ревом двигателей перемещение задействованных войск.
Не дождавшись прессы, оставшись без радио и телефонной связи, террористы выслали парламентера. Бородатый чеченец, размахивая куском простыни на костыле, смело вышагивал в сторону командного пункта уверенный в своей неприкосновенности. Спецназовцы встретили гражданина, пройдясь по почкам, объяснили ему неправоту его позиции, обезоружили, заковали в наручники и доставили на командный пункт.
Чеченец, матерясь по русски и угрожая расстрелом заложников, пытался качать права, если его не освободят и немедленно не предоставят связь и представителей прессы.
Командир батальона спецназа, майор Куликов, приказал дополнительно связать представителя бандитов и куда-нибудь пристроить, чтобы не путался под ногами.
Спецназовцы, оторвав тряпку от костыля, запихали в рот отчаянно сопротивляющегося чеченца и качественно упаковав, закинули в подсобку, где хранился уборочный инвентарь.
Террористы не дождавшись возвращения своего переговорщика пошли на обострение ситуации, расстреляв шесть человек и демонстративно, руками заложников, выкинули их в окно. Сами они уже к окнам подходить не рисковали.
К десяти часам вечера бортом военно-транспортной авиации доставили из Петербурга сотню титановых щитов.
Каждому спецназовцу выдали по поллитровой банке хлорпикрина, закрытой обычной полиэтиленовой крышкой, разливаемого из столитровой бочки доставленной с дивизионного склада в Майкопе, во дворе детского сада.
Не обошлось без курьеза, два солдата, поставленные на эту задачу, открутили крышку бочки, всунули ручной насос и дружно принялись перекачивать ядовитую жидкость в двадцати литровую канистру, тут же разливая из нее по банкам. Через полчаса, проходящий мимо прапор увидел кашляющих, чихающих и пускающих сопли солдат, без средств защиты, стоически выполняющих поставленную задачу. Отматюгал и заставил надеть противогазы, но было уже поздно, льющиеся нескончаемым потоком слезы и сопли не давали работать. Пришлось привлечь очередных умельцев.
С наступлением ночи больничный комплекс и окрестности погрузились в тьму, разрываемую грохотом продолжавших крутиться вертолетов, сузивших нарезаемые круги, нервируя террористов, пуляющих трассирующими очередями на звук в "белый свет" как в копеечку.
Как только окончательно стемнело, вплотную к забору, чуть ли не на руках прикатили звуковещательную станцию.
Десантников и спецназовцев снабдили приборами ночного видения ПНВ-57Е, собранными со всех близлежащих частей. Данный прибор хоть и был достаточно громоздок и предназначен для вождения боевых машин ночью в условиях естественной освещенности, но все-таки позволял ориентироваться в пределах двадцати метров. Единственным минусом было то, что каску на голову уже не напялишь, прибор шел в комплекте с танковым шлемофоном.
Каждого бойца дополнительно вооружили пистолетом Стечкина, в районе аэродрома обустроили полигон и провели практические стрельбы и тренировки в пользовании ПНВ и ведении ночного боя.
С наступлением темноты, около одиннадцати часов вечера, десантники и спецназовцы, под огнем противника с верхних этажей больницы, прикрываясь броней, подтянулись к бетонному забору и заняли позиции для атаки. Несколько разведгрупп проникли на территорию больницы с тыльной стороны, постепенно стягиваясь к хирургическому корпусу и проверяя по пути все здания больницы на предмет минирования и присутствия наблюдателей террористов.
Плотная пелена туч затянула небо, сама природа стояла на стороне нападающих.
Замкомвзвода спецназа ГРУ ГШ сержант Самохин добежал до забора и рухнул на колени жадно глотая вязкий воздух.
Рядом попадали бойцы его тройки ефрейтор Мурмухаметов и рядовой Чесноков.
— Это кто бронеплиту от БТР додумался под щит приспособить, а Андрюх? — сдавленным шепотом поинтересовался у Самохина Чесноков.
— Кто-бы ни был, скажи спасибо, настоящий титан, — ласково погладил щит Самохин.
— Ага, — поддакнул татарин, — и толщина у него, как у канализационного люка!
Со стороны больницы из окна третьего этажа прогрохотала очередь из РПК в сторону пролетевшего вертолета, красиво расчеркивая небо трассерами, показывая, что бандиты тоже не дремлют.
— Я думал, сдохну на аэродроме, когда мы штурмовали здание штаба авиационного полка!
— Ниче Чеснок, тебе полезно, а то поперек-себя уже шире, в дембельскую форму не влезешь, — пошутил Самохин, — всматриваясь через пробоину забора в здание больницы, — нихрена не видно в этот агрегат, ни под носом, ни вдали! Так только контуры больницы, да костры прогорающие. Все помнят свою задачу? Наше окно третье слева на первом этаже — ординаторская.
— Время, — напомнил Чесноков, посмотрев на соседнюю тройку, изготовившуюся к низкому старту и, ухватился за скобу щита.
