С другой стороны за такую же скобу взялся Самохин. Прикрываясь щитом, бойцы крадущимся шагом двинулись к своей цели. Татарин шел вприсядку чуть сзади, укрываясь за щитом, который тащили товарищи, в готовности прикрыть огнем.
Над головой, черной тенью кружили боевые вертолеты, ревом двигателей прикрывая начавшийся штурм.
Постепенно спецназ ГРУ и десантники стягивались ближе к больничному корпусу, занимая места для атаки заранее распределенных целей.
В окнах больницы, на всех этажах, на подоконниках сидели по два три заложника, завернутые в простыни, изображая прикрытие для наблюдателей из числа боевиков.
Не смотря на все старание передвигаться тихо, и шумовую завесу поставленную вертолетом, приближение почти трех сотен спецназовцев и десантников не осталось незамеченным. То ли кто брякнул чем, то ли кто из бандитов разглядел, что в неверном свете затухающего костра, но из двух окон первого этажа ударили автоматные очереди, наполнив воздух звонкими ударами пуль о щиты и свистом рикошетов.
Ответным огнем снайперы, быстро подавили выявленных стрелков, но постепенно больница просыпалась, огонь открывался и из других окон.
Атакующие, которым оставалось до больницы два десятка метров, не открывая огня, так как в кого стрелять было не видно, яростным броском преодолели открытое пространство и закинули в окна банки с хлорпикрином.
Снайперы перенесли огонь на подавление противника отстреливающегося из верхних этажей.
Включилась громкоговорящая станция, по ушам ударила мощная звуковая волна: — Всем заложникам лечь на пол, повторяю всем заложникам лечь на пол и не двигаться. Проводится антитеррористическая операция. Террористам сдать оружие, в противном случае вы будете уничтожены!
Тройка Самохина присела под намеченным окном, куда татарин уже запулил пол-литровый гостинец.
В соседнее окно, с разбега на подоконник влетел десантник и тут же вывалился обратно, спиной вперед, от очереди в упор и кулем грохнулся о землю.
Самохин на всякий случай зафинтилил еще одну банку в окно ординаторской.
— Взяли, — ухнул Самохин, на пару с Чесноком вздергивая щит в проем окна. Выждав пару секунд, запрыгнули следом на подоконник и слезли в кабинет, стаскивая щит и передвигая его в сторону двери. В комнате царили следы разгрома, шкафы с лекарственными препаратами стояли распахнутые, стулья валялись раскиданные по комнате. Столы, с обломками оконного блока, уже догорали под окном ординаторской.
За дверью в коридоре доносилась какофония атаки. Автоматные очереди отстреливающихся террористов смешивались со стрельбой из АПС десантников, врывающихся в окна первого этажа. Звуковещательная станция, продолжающая требовать сдачи от террористов и успокаивающая заложников, двигатели вертолетов вносили свою лепту.
Татарин залез следом на подоконник и спрыгнул в комнату. Не успев сделать пару шагов запнулся, о перевернутый стол и загремел на пол, не выпуская автомата из рук.
Бесцветная жидкость из разбившихся банок быстро испарялась создавая в помещениях первого этажа неприемлемую для дыхания атмосферу, выгоняя террористов и заложников в коридор. Десантники и спецназовцы, с надетыми заранее противогазами, с разбега залетали в окна, подпихивая друг друга и втаскивая за собой неподъемные железяки.
Крики, маты, женский визг, грохот выстрелов, слезоточивый газ и разбегающиеся из палат и кабинетов первого этажа заложники вместе с террористами, оказавшимися не готовыми к химической атаке, дезориентировали просыпающихся террористов и дали несколько спасительных секунд атакующим.
Перепуганные и дезориентированные террористы на ощупь рванули к лестнице на второй этаж, расталкивая носящихся по коридору заложников, стреляя во все стороны, попадая по заложникам и по своим товарищам.
Приоткрыв дверь, Самохин осторожно выглянул в коридор бликующий люминесцентным светом в окулярах прицела ночного видения. Мимо пронеслось тело увешанное оружием, плечом саданув по открытой двери захлопывая ее и сбив с головы Самохина ПНВ.
Увиденная картинка отпечаталась в памяти сержанта. Большинство людей, находящихся в коридоре, вповалку лежали на полу, прижимаясь к стенам. Кто матерился, кто молился, кто стонал от боли, женщины и дети кричали и визжали от страха. Возле лестницы на второй этаж, метрах в тридцати, сгрудилась группа бандитов протискиваясь и отпихивая друг друга.
—Татарин держи тыл, Чеснок давай эту бандуру в коридор вытащим, — крикнул Самохин, прилаживая ПНВ на место.
Пинком распахнув дверь, Самохин поднатужившись вытащил щит в коридор, с грохотом брякнув его о бетонный пол, следом выскочили товарищи, приседая за щитом и оглядываясь.
На громкий звук оглянулся один из террористов торопившихся слинять наверх и дал длинную очередь вдоль коридора. Пара пуль ударила в щит, выворачивая ударом руки, и ушли в рикошет.
Татарин выставил автомат над верхней кромкой щита и одиночными выстрелами открыл ответный огонь. Чеснок поддержал его прицельными выстрелами из Стечкина.
"И к стене не прижмешься, вдоль нее заложники распластались", — подумал Самохин.
