Между тем обстановка в Осетии продолжала накаляться. Проповедники национальной исключительности в лице руководства республики, вещали по местному телевидению и радио об исконных правах осетин на территорию отторгнутых от Ингушетии и вошедших в состав Северной Осетии Пригородного, Ачалукского, Назрановского, Пседахского районов, западной части Сунженского района и города Малогбек.
Через границу с Грузией просачивались "родственники" из Южной Осетии с горячим желанием пограбить супостатов, защищая кровных братьев.
На усиление самостийных отрядов самообороны ингушей прибыли защитники из внутренних районов вновь созданной Ингушетии, вооруженные награбленным в воинских частях на территории Чечни оружием.
Предприятия Владикавказа большей частью остановились,народ тусовался возле дома правительства, устраивал митинги и демонстрации, испытывая оргазм единения и сопричастности к "историческим" событиям.
Всех представителей СМИ, зарегистрированных за пределами республики, не имеющих аккредитации в штабе чрезвычайного положения, задерживали, изымали отснятые и записанные материалы и выдворяли по месту жительства.
Был организован цензурный комитет, проверяющий тиражи местных СМИ и программы телевидения, на предмет разжигания национальной розни. Любое подозрение, что какая либо статья или репортаж ведет к обострению национальной вражды, влекло за собой арест и его изъятия из мест распространения с последующим уничтожением всего тиража издания, с возбуждением уголовного дела по соответствующей статье уголовного кодекса.
Указ президента Российской Федерации о введении чрезвычайного положения на территории Северной Осетии и Ингушетии подогрел ожидания толпы, каждый видел в Указе то что хотел увидеть и напрочь отметал положения Указа о жестком пресечении беспорядков, мародерства и националистических проявлений, относя эти проявления к своим оппонентам.
Сотрудники милиции, в основном осетины, шмонали и осматривали машины, на импровизированных блокпостах возле населенных пунктов, где проживают в основном ингуши,опасаясь заходить в сами села. Совместно с добровольными горластыми помощниками, называющими себя ополченцами, проводили негласные проверки паспортного режима, врываясь в дома ингушей, упиваясь властью и куражась от чувства превосходства и силы.
Опасаясь повторения событий сорок четвертого года, Ингушетия отмежевалась от Чечни и обратилась в Верховный Совет РФ с просьбой официального признания самостоятельной республикой.
Руководство обеих республик из числа самых уважаемых акынов, сидело в Москве, обивая пороги службы безопасности и министерства внутренних дел, тыкая пальцами друг в друга, обвиняя во всех грехах, выпрашивая льготы и преференции, угрожая прямо немедленным выходом из Российской Федерации.
Менее уважаемые акыны на местах набирали очки, мутили воду, зарабатывая дешевую популярность в массах.
Накопилась критическая масса народного возмущения и недовольства, взаимных претензий и обвинений, а фитильки, любовно заготовленные, ждали удара кресала.
Долго ждать не пришлось. Пятнадцатого июня, неустановленными лицами был убит таксист —осетин. Проосетинские пресса и местное телевидение подхватили горячую тему,обвинили во всем ингушей и воодушевили народ на митинг протеста.
Шестнадцатого июня самая неуемная часть осетинского населения Владикавказа вышла на демонстрацию своего неудовольствия сожительством с ингушами, выплескивая его на витрины магазинов, переворачивая и поджигая попавшиеся под раздачу автомобили с ингушами водителями.
Как всегда, к сожалению, зачинщиками являются одни, а исполнителями и крайними другие. Так и здесь ядром протестующих стали студенты осетины сельхозинститута Владикавказа. Толпа заведенных студентов, обрастая по пути соратниками, двигалась по проспекту Мира в сторону Дома Правительства.
Встречные ингуши, которым не повезло в это время оказаться на улице, спешно ретировались во дворы и подъезды под улюлюканье и оскорбительные выкрики.
Энергичная молодежь с азартом бросалась в погоню, догоняя и избивая неудачливых бегунов.
Сотрудники милиции, в числе которых ввиду "продуманной" кадровой политики остались одни осетины, отворачивались от творившегося беззакония или активно в нем участвовали, задерживая беглецов.
Перед зданием Дома Правительства республики собралась огромная толпа скандирующая националистические лозунги сыплющиеся с экранов телевидения и пестрящие в заголовках местных газет: "Осетия для осетин", "Ни пяди земли", "Ингуши вон!". Особо одиозные, причем только-только созданные, печатные издания вроде "Голоса Северной Осетии" и "Осетинская Правда" дописались до — "Хороший ингуш — мертвый ингуш".
Телеведущая местного телевидения агитировала народ присоединиться к массовой акции протеста, которая уже собрала как бы сто тысяч человек, хотя площадь Свободы физически не способна вместить более десяти тысяч.
