Скорее всего, они и не подумают заглянуть в камин, но, если все-таки посмотрят, Томасу придется признать, что именно он спрятал там улику. В любом случае Джордин это только навредит. И что станут делать полицейские, когда не смогут найти одежду, в которой девочка была прошлой ночью?
Интересно, а его тоже арестуют? Их всех закроют, пока все это не закончится. Может, следовало пойти с ними и дать им одежду, похожую на ту, что была тогда на Джордин. Ведь все ее джинсы выглядят одинаково, а обувь, насколько ему известно, никто не фотографировал.
Спросят ли они Джордин, что у нее было на ногах? Скорее всего. Надо было поговорить с ней, точно объяснить, что нужно говорить. Ободренный виски, Томас встает и идет через бар обратно, рассеянно отвечая на приветствия постоянных клиентов.
Машины по-прежнему припаркованы перед входом, значит, ранец еще не нашли. Томас дергает дверную ручку, но та не поворачивается. Должно быть, полицейские заперли за собой дверь, когда вошли внутрь. Он похлопывает себя по карманам и только потом вспоминает, что отдал ключи полицейским.
Томас украдкой оглядывается, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь, никого не обнаруживает и проводит пальцами под металлическим почтовым ящиком, висящим на фасаде дома. Он клейкой лентой закрепил там запасной ключ на случай чрезвычайной ситуации. Но сейчас под ящиком пусто. Томас опускает голову и выворачивает шею, чтобы лучше рассмотреть.
Ничего, кроме липкой полоски, оставшейся от скотча. Вряд ли ключ забрала Тесс. Свой комплект она никогда не теряла, всегда кладя его в одно и то же место. Оставалась Джордин. У нее в ранце был ключ на шнурке, но она редко пользовалась им, потому что Томас или Тесс почти всегда были дома.
Томас тщательно перерыл внучкин ранец, но не помнил, чтобы видел там ключ. Брала ли Джордин его с собой на ночевку у Коры? Да, он сам напомнил внучке взять его, поскольку в понедельник утром собирался ехать в Грейлинг и сомневался, что успеет оказаться дома, когда Джордин вернется от Коры. Может, она воспользовалась запасным ключом, чтобы войти в дом рано утром в понедельник? И если да, то куда девался ее ключ?
Томас стучит в дверь, смущенный, что в собственный дом его впускают посторонние люди.
– Я недавно стирал. Могу достать вам эту одежду, – говорит Томас, словно так и собирался сделать с самого начала, и приказывает себе не выказывать и тени сомнений.
Делая вид, что ему крайне неудобно, он топает по ступенькам, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую боль в коленях, а полицейские следуют за ним. Томас заходит в комнату Джордин и видит, что ящики комода открыты, а девчоночья одежда беспорядочно разбросана.
– Вот, – говорит Томас, открывая шкаф и перебирая вешалки. – Это, думаю, было на ней той ночью. – Он достает из шкафа вешалку и протягивает ее полицейским.
– Мистер Петит, – говорит Портер, – пожалуйста, просто покажите нам где, а уж возьмем мы сами. – И поднимает руки в перчатках, напоминая Томасу, что одежда его внучки стала уликой.
– Ох, точно, – бормочет Томас с должным раскаянием. – Она надевала футболку, которая висит вот тут. – Он указывает на белую футболку с длинными рукавами, похожую на полдюжины других, которые носит Джордин.
Помощник Портер снимает вещичку с вешалки и кладет в полиэтиленовый пакет.
– А тут… – Томас поворачивается к приоткрытым ящикам, из которых, словно внутренности, высовываются носки и нижнее белье Джордин. – Я понятия не имею, какие из них были на Джордин. Думаю, вам придется взять сразу все.
Помощник Портер косится на коллегу, который помогает со сбором улик.
– А где куртка? – спрашивает Портер.
– Куртка? – переспрашивает Томас.
– Да, – с преувеличенным терпением отвечает полицейский. – Куртка, в которой она была на фото. Светло-голубая…
– Я ее не видел, – говорит Томас. – Может, внучка сунула ее в ранец.
– А ранец тогда где? – Очевидно, что Портер уже начинает злиться.
– Джордин сказала, что потеряла его прошлой ночью, когда возвращалась от Коры домой. И, кстати, очень расстроилась: в ранце еще лежал учебник по обществознанию.
– Как можно потерять ранец? – недоумевает помощник. Под мышками у него расплываются большие пятна пота. В комнате, где еще недавно пахло внучкой, теперь душно и воняет потом и оружейным маслом. Томасу сжимает грудь, словно тисками, и очень хочется открыть окно. – Она что, не почувствовала, что рюкзака на ней уже нет? – возмущается Портер.
– Не знаю, – откликается Томас. – Может, положила куда-то, чтобы завязать шнурки, а потом забыла поднять.
– Кстати об обуви, – вспоминает полицейский. – Где та, что была на Джордин в воскресенье вечером?
– У нее на ногах, – отрезает Томас. – Кроссовки у нее только одни.
Помощник шерифа Портер заглядывает в шкаф и вздыхает.
– Пожалуй, возьмем все, на всякий случай.
– На какой такой «всякий»? – язвит Томас, на мгновение забыв, что неразумно ссориться с людьми, которые только что арестовали его внучку.
