Corareef12: Ты на меня злишься?
Corareef12: Обиделся из-за окна?
Corareef12: Я все время хожу в «Первоцвет», чтобы проверить, не оставил ли ты мне письмо, но его нет. Там только мои записки, которые ты почему-то не забираешь. Пожалуйста, ответь мне.
Corareef12: Не знаю, что я сделала не так. Ты сказал, что друг мне. Мне больше не с кем поговорить. Все, кроме Вайолет, меня ненавидят. А ты молчишь – потому что я с ней снова дружу? Я перестану. И вообще сделаю все, что ты захочешь, только ответь, пожалуйста.
Corareef12: Вчера вечером, после того как родители легли спать, я выскользнула из дома и пошла в «Первоцвет». Очень надеялась, что ты появишься. Ты так и не пришел, хотя я сидела там допоздна. Разве это не доказывает, что я тебя люблю? Не понимаю, чего ты хочешь от меня. Пожалуйста, просто скажи.
Corareef12: Не могу уснуть. Жду, пока родители лягут спать, потом прокрадываюсь вниз и сажусь за компьютер. Торчу здесь и жду от тебя весточки. Почему ты не хочешь со мной говорить? Пожалуйста, объясни. Я так устала, что сегодня уснула прямо на уроке. Все подняли меня на смех. А как-то раз мне даже показалось, что ты ждешь меня на улице с занятий, и я пошла не в машину к маме, а за деревья, убедиться, что ты действительно там. Но тебя не было – там вообще никого не было. Я начала задыхаться. У меня мутилось в голове, я словно сходила с ума. Пожалуйста, напиши мне. Хоть один разочек. Умоляю, объясни, в чем я провинилась.
Corareef12: Я теперь стою перед окном каждый вечер. Именно так, как ты просил, без рубашки. Мама застала меня вчера за этим и взбесилась. Неужели ты до сих пор не веришь? Не веришь, что я тебя люблю?
Выключаю телевизор. Интересно, кто их информатор. Рано или поздно Вайолет все равно вернется домой. Лучше, конечно, пораньше. Все равно нужно найти ей адвоката, и прямо сейчас. На всякий случай. Выхожу в коридор, чтобы никто не мешал, и осматриваюсь, ища Макса. Его нигде не видно.
Я достаю телефон и принимаюсь искать юристов, которые обслуживают Питч и его окрестности. Выскакивают десятки имен, поэтому я ограничиваю поиск законодательством о несовершеннолетних, и остается всего несколько фамилий. Пожалуй, начну по алфавиту – с конторы Андерсона и Бута, расположенной в Карбонвилле. После первого же звонка мне бодрым щебечущим голоском отвечает администратор по имени Женевьева и спрашивает, чем может быть полезна. И тут я понимаю, что даже не знаю, с чего начать.
– Мне нужен адвокат для дочери. Ей двенадцать, – говорю я.
– В чем ее обвиняют? – спрашивает Женевьева, и вопрос застигает меня врасплох. Вот не думала, что придется пересказывать всю историю совершенно незнакомому человеку, тем более секретарше.
– Я бы лучше поговорила с адвокатом, – бормочу я. – Кто-нибудь свободен?
– Если вы будете любезны сообщить мне некоторые подробности о деле вашей дочери, я переадресую его специалисту, который сможет оказать вам наиболее квалифицированную помощь, – чешет она как по писаному, и я вижу, что преодолеть эту китайскую стену будет нелегко.
– Ей еще не предъявили обвинения, но говорят о покушении на убийство, – произношу я, ежась от омерзительности самих слов.
На другом конце провода повисает тишина. Вряд ли даже самые опытные юристы так уж часто сталкиваются с подобными обвинениями. Женевьева откашливается.
– Дайте, пожалуйста, ваш номер, и кто-нибудь из наших адвокатов вам вскоре перезвонит.
Я диктую ей свой номер и, прежде чем секретарь повесит трубку, задаю вопрос, на который очень не хочу знать ответ:
– Можете ли вы хотя бы примерно сказать, сколько это будет стоить?
Женевьева молчит, и я уже гадаю, попадалось ли этой фирме хоть раз дело о покушении на убийство, когда она произносит:
– Ну, придется учитывать много факторов, но в среднем я бы сказала, что услуги будут стоить около ста пятидесяти долларов в час.
С таким же успехом она могла сказать «миллион долларов в час». Я не настолько наивна, чтобы полагать, будто с делом о покушении на убийство можно справиться всего за пару часов. Я зарабатываю около трехсот пятидесяти баксов в неделю, и это если вкалывать сверхурочно. Мой недельный заработок юрист схомячит менее чем за три часа.
– Спасибо, – говорю я Женевьеве и вешаю трубку. Если Вайолет арестуют, мне, скорее всего, придется брать государственного защитника.
