– Есть! – в конце концов прокричал откуда-то сзади мужской голос. Я обернулась. Это оказался парень, пребывавший в процессе горького и жестокого развода. Он поделился своей историей на общем собрании в день открытия в надежде, что ему подставят дружеское плечо. Затем он и приехал на ретрит.
Рэй пробежал взглядом по толпе и, наконец, заметил подавшего голос.
– Ты? – указал он на парня.
Тот кивнул, и Рэй жестом подозвал его к себе. Толпа расступилась, давая дорогу смельчаку. Как только парень подошел к Рэю, тот положил руку ему на плечо. Рыжеватые волосы незнакомца были разделены на пробор посередине и убраны за уши, обрамленные идеально подбритыми бакенбардами.
– Как твое имя, юноша? – спросил Рэй, несмотря на то что незнакомец был очевидно старше него.
– Кевин.
Стоя рядом с Рэем, он гордо выпятил грудь.
– Привет, Кевин, приятно познакомиться, – похлопал его по спине Рэй. – Так за какую веру ты готов умереть?
Кевин обвел жестом толпу.
– За эту.
– Скажи мне, на скольких ретритах с «Интернационалом любви» ты успел побывать?
– Этот – первый, – сияя, сообщил Кевин.
– Твой первый ретрит? Серьезно? Так значит, пробыв рядом с нами тридцать шесть часов, ты желаешь за нас умереть?
– Знаю, что это прозвучит глупо, но так и есть – у меня такое чувство, будто я всю жизнь провел с вами. Здесь мой дом, а я всю свою жизнь не мог его найти, даже не подозревал, что я его ищу. Никогда еще я не испытывал эмоций, подобных тем, что нахлынули на меня в день, когда я пришел к вам в лагерь.
С Рэя Кевин перевел взгляд на собравшихся.
– Большинство из вас со мной не знакомы. В прошлом году, после того как меня оставила жена, моя жизнь рухнула. Жена буквально уничтожила меня и забрала все, что у меня было. Я никак не мог смириться с необходимостью начать все заново, зная, что в любую минуту могу снова все потерять. Мое счастье осталось позади, и я не желал снова рисковать разбитым сердцем.
К тому моменту, как Кевин закончил говорить, в его глазах стояли слезы.
– Я никак не могу взять в толк, как за столь короткое время тебе удалось обрести такие твердые убеждения? – спросил Рэй, явно не желая уходить от этой темы. Порой он всерьез на чем-то фиксировался.
Кевин пожал плечами.
– Что я могу сказать? Я был открыт вашему посланию, и оно наполнило меня.
– Вау. Прямо-таки невероятно, – потер подбородок Рэй. – Можешь подождать минутку?
Кевин утвердительно кивнул, а Рэй поспешил в свое бунгало. Пока Кевин ожидал возвращения Рэя, сразу несколько участников встречи повскакивали со своих мест и окружили его, засыпая вопросами о его жизненной ситуации и о том, как тот вышел на «Интернационал любви». Рэй не заставил себя долго ждать.
– Прошу, садитесь, – велел Рэй. Однако, когда Кевин собрался уходить вместе с остальными, Рэй схватил его за руку. – Постой. С тобой мы не закончили.
– О, ладно, – согласился Кевин, не в силах скрыть воодушевление от возможности стоять рядом с Рэем и работать вместе с ним.
– Вся наша философия основана на том, что наша вера должна работать. Мы должны делать нечто большее, чем заявлять о том, что мы во что-то верим. Наши дела должны подтверждать наши слова. Нашу приверженность вере мы проверяем тем же образом, каким Господь испытывает нас, – с этими словами Рэй притянул Кевина поближе к себе за пояс. – Это я и попрошу тебя сделать сегодня.
Из своего кармана Рэй извлек пузырек с таблетками и помахал им в воздухе, чтобы все могли рассмотреть.
– Ты утверждаешь, что готов умереть за «Интернационал любви». Эти таблетки остановят работу твоих внутренних органов. – Рэй отвинтил крышку пузырька. – Протяни ладонь.
Кевин сделал, как тот велел. Рэй высыпал таблетки в руку Кевина.
– Докажи нам.
К лицу Кевина прилила краска. Разразившись нервным смехом, он с широко распахнутыми глазами принялся шарить взглядом по толпе в надежде, что кто-нибудь ему подскажет, что нужно делать. Я понятия не имела, как он должен поступить. Рэй всегда предпочитал неконвенциональные методики.
Закатив глаза, Рэй фыркнул.
– Ну вот, ребята. Это лгун. Он полон лжи.
– Но Рэй, я хочу сказать, – Кевин сжал ладонь с таблетками в кулак, – ты же не думаешь, что я убью себя на глазах у всех вас.
– О, так ты беспокоишься о нас? У тебя золотое сердце.
Мне казалось, что я уже узнала Рэя со всех сторон, но таким я видела его впервые, и он мне не нравился. Абсолютно.
– Это не может быть всерьез, – голос Кевина дрожал от напряжения.
– Всерьез говорил ты, друг мой. Единственный из всех, кто поднял руку и заверил нас, что готов умереть за наши убеждения. Вы же все его слышали, правда?
Рэй обратился к нам – он часто так поступал, работая с кем-то индивидуально. Обычно мы служили ему чем-то вроде зеркала, однако на этот раз впереди была неизведанная территория.
– Вот так-то. Так как же ты поступишь теперь? Ты говорил всерьез или решил пустить нам пыль в глаза, чтобы произвести впечатление?
