Эту историю я знала наизусть. Я упросила Рэя принести мне что-нибудь почитать, поскольку единственная вещь, которая оказалась для меня хуже приступов паники, – это отупляющая скука от пребывания в замкнутом пространстве и отсутствия общения. Рэй дал мне Библию, и первое, на что я наткнулась, было искушение Христа. Черным по белому, как Рэй и говорил.
– Он возносит Иисуса на вершину горы и показывает все лежащие у ее подножия земли. Обещает власть над всеми душами в мире, если тот преклонится перед ним. Иисус отказывается, и лишь тогда дьявол, наконец, уходит.
Рэй ухмыльнулся. Мне нравилось, когда он бывал мной доволен.
– Ну что? Я уже близка? – спросила я.
Он кивнул. Меня охватило радостное возбуждение.
– Ты отвергла мир, почти как Иисус. Как и он, ты обуздала свои земные потребности и страсти. Единственное, что тебе осталось сделать, – это отвергнуть дьявола, умертвив его сущность.
Дав мне мгновение, чтобы прийти в себя, Рэй приказал мне встать. Я медленно поднялась на ноги.
– Сними свою одежду, – велел он.
На мне была та же одежда, что и в день, когда я оставила свою прошлую жизнь. Я так исхудала, что джинсы повисли на мне мешком, и мне приходилось заворачивать пояс наружу, чтобы они не спадали. Я перешагнула через них и отшвырнула от себя ногой, оставшись в спортивном лифчике и трусах – футболки у меня давно не было. Я разорвала ее на полосы – одной из них я подвязывала волосы, а другие приспособила как ветошь для уборки. Поддержание чистоты в моем тесном обиталище придавало упорядоченности моему существованию. Ежедневное обтирание тела теми же самыми тряпками было бессмысленно, однако помогало мне чувствовать себя человеческим существом.
– Всю одежду, – голос Рэя преисполнился угрозы.
Я знала, что он попросит меня сделать, но не могла заставить свои руки пошевелиться. Мое тело застыло. Я приказывала ему двигаться, но оно отказывалось. Звук удара его ремня о мою ногу заставил меня вернуться в реальность. Нащупав трусы, я спустила их до колен. Для меня умерщвление так и не стало проще.
– Повернись.
Я отвернулась от него, оказавшись лицом к кирпичной стене. Стыд обжег мои щеки. Теперь мне было ясно, отчего Иисус плакал кровавыми слезами в Гефсиманском саду.
– Господь велит нам умерщвлять нашу греховную плоть.
Его ремень впивался в мою обнаженную кожу, с каждым ударом заставляя меня подпрыгивать.
– Так пусть же все, кто познал Господа, отринут свои пороки.
Еще удар. И еще. Каждый следующий – сильнее, чем предыдущий. Я закусила внутреннюю поверхность щеки, чтобы не закричать.
– Чувствуешь, как грех покидает твое тело?
Я путалась в словах – от боли я тупела. Следующий удар практически повалил меня на пол.
– Я принадлежу Господу, так…
Все пропало. Я не могла вспомнить слова. Куда они исчезли?
– Что гласит слово?
Не дав мне шанса ответить, Рэй ударил снова. Желудок подпрыгнул к самому горлу. Внезапно я вспомнила.
– Я принадлежу Господу, так распни же меня! – выпалила я.
Рэй словно сорвался с цепи. Удары посыпались градом, и я сбилась со счета. Слезы обжигали глаза. Вся задняя часть моего тела разрывалась от боли. Я уже не узнавала звука собственного голоса.
– Прошу тебя, пожалуйста! – умоляла я его снова и снова. Рэй словно не слышал меня, а если и слышал, мои мольбы для него ничего не значили. Колени подломились, и я рухнула на пол, а потом все вокруг погрузилось в темноту.
– Сколько же вы пробыли в подвале? – спросил Брайан, когда Кейт закончила рассказ о событиях того дня, когда она ушла, и последующих дней. Прошлой ночью после разговора с Кейт мы позвали Дина, и тот распорядился, чтобы к восьми часам утра собрались все члены команды – послушать ее признания. В гостиной вместе с Кейт были лишь Брайан и Камиль. Все остальные наблюдали за происходящим благодаря мониторам, которые Дин установил в столовой. Когда люди начали собираться, Эбби еще спала, и я сказала Скотту, что нужно ее разбудить, однако он настоял на том, чтобы мы дали ей выспаться, ведь бо́льшую часть ночи она провела без сна вместе с Кейт.
– Сорок дней и сорок ночей, как Иисус, – ответила Кейт, играя с пальчиками Шайло. Мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы выслушать до конца ее рассказ обо всем, что происходило в подвале. На мгновение мне показалось, что на лице Кейт промелькнуло горделивое выражение, поскольку она смогла выдержать так долго без каких-либо контактов с людьми, за исключением Рэя. Однако выражение это исчезло так быстро, что я вообще начала сомневаться, видела ли его.
– Прошу вас, освежите мою память – с тех пор, как я ходил в католическую школу, прошло много времени… что конкретно Иисус делал в пустыне? – спросил Брайан.
– Готовясь к своему служению, Иисус забрел в пустыню, где сорок дней и сорок ночей его искушал дьявол, – ее голос менялся всякий раз, когда Кейт цитировала Писание или что-либо, имевшее отношение к их теологии. – Очевидно, что его опыт был намного более жестоким, чем мой. Ведь дьявол преследовал его неотступно.
