– Мы рассказали ей, что произошло в тот день, когда ты исчезла. – Скотт замялся, собираясь с духом, чтобы произнести то, что собирался. – Эбби знает, что тебя никто не похищал и ты сама приняла решение уйти.
Краска сошла с лица Кейт.
– Знает?
Скотт кивнул. Он вжал в плечи голову, как поджимает хвост щенок, которого поймали, когда тот пописал на пол. Кейт осела на пол прямо у основания лестницы. Подтянув колени к груди, она заплакала. Скотт тут же бросился к ней и заключил ее в объятия.
– Прости меня, – зашептал он, – пожалуйста, прости.
И он принялся укачивать Кейт, словно та была маленьким ребенком.
Он прикасался к ней точно так же, как говорил о ней, – с такой нежностью и восхищением, словно Кейт была драгоценным фарфоровым изделием, которое могло расколоться, если на него чересчур сильно нажать. Слезы вскипели у меня на глазах. Мне захотелось обнять их обоих, и в какое-то мгновение я едва не бросилась к ним, но вместо этого продолжала неловко стоять в стороне, пока очевидная интимность момента не сделалась чрезмерной, так что мне пришлось отвести взгляд. Обойдя их, я скрылась в кухне, где задержалась на несколько минут, чтобы проверить, заметит ли Скотт мое отсутствие. Слезы все-таки покатились по моим щекам, когда стало очевидно, что Скотт ничего не заметил.
Я никогда еще не бывала в парке так поздно. Понятия не имею, который шел час, но возвращаться домой я была не готова. Я так быстро бежала, что легкие потом жгло не меньше десяти минут. Папа, должно быть, ужасно переволновался; это стоило принять как данность, но я не могла заставить себя пойти домой. Пока не могла.
– Здоро́во, кроха! – ночную тишину прорезал звук голоса.
Я обернулась.
– Дин?
Минуя беседку, он подошел к столику для пикника, за которым я просидела последние несколько часов.
– Так и думал, что найду тебя здесь. Чтобы я тебя больше никогда здесь не видел в такое время! Слишком много вокруг придурков, чтобы ты в одиночку шлялась по парку в темноте. Это понятно?
Я кивнула.
– А теперь иди сюда и обними меня.
Дин обвил меня руками, и я прижалась к его груди.
– Тебе папа позвонил? – спросила я.
– Нет, я просто внезапно решил выйти на ночной променад.
С улыбкой глянув на меня, Дин смахнул грязь со скамейки и опустился на сиденье рядом со мной.
– Ну тебя! – Я стукнула его кулаком по ляжке. Мне не было нужды спрашивать, как Дин меня нашел. Годами это место оставалось моим тайным убежищем – сюда мы с мамой ходили по воскресеньям, позволяя папе выспаться. Я никогда не рассказывала папе, потому что это было единственное место, связанные с которым воспоминания о маме принадлежали мне одной. Все папины воспоминания были о нас двоих или о том, как он наблюдал за нашим с мамой общением. Чего он не мог мне дать – так это ощущения, каково это – быть только с мамой. Крошечный кусочек, осколок… всего лишь вспышка, запечатлевшая меня на качелях, небо над моей головой и краткое ощущение маминой руки у меня на спине – но это уже было что-то, и в этом воспоминании я чувствовала себя ближе к маме. Я рассказала об этом месте Дину, когда он потерял брата в автокатастрофе – тот разбился на мотоцикле. Я надеялась, что здесь он так же, как и я, сможет обрести мир и покой.
– Он рассказал тебе, что случилось? – спросила я.
– Сказал, что вы все поругались, ты расстроилась и убежала. Почему бы тебе самой не рассказать мне, что произошло?
Я пожала плечами, внезапно ощутив усталость от прошедшего дня.
– Я узнала, что мама нас бросила, а папа весь день от меня это скрывал. Вот, в общем-то, и все.
– Думаю, этого вполне достаточно, – ответил Дин.
Мне казалось, что среди всего, что творилось вокруг нас, папа был моей нерушимой скалой. Как же я должна была со всем этим справиться, если больше не могла доверять отцу? Он никогда меня не предавал. В наших отношениях это мне нравилось больше всего.
– Папа обещал, что всегда будет мне рассказывать все, что узнает о маме.
– Обещаешь не откусывать мне голову, если я тебе кое-что расскажу?
Склонив голову набок, я проговорила:
– Зависит от того, что ты скажешь.
– Тебе это не понравится, но, может быть, сделаешь твоему отцу поблажку? Он ведь не на несколько недель затянул с этим признанием. Я хочу сказать, ты даже суток ему не дала! Это довольно жесткие условия, не находишь?
Дин сжал мою руку, делая вид, что сейчас меня ущипнет, и в конце концов я не выдержала и хихикнула.
– Хочешь услышать мое скромное мнение?
Я кивнула.
– Может, ты злишься на отца потому, что сегодня утром ты оказалась не у дел, когда произошло нечто важное? Я прекрасно тебя понимаю и, откровенно говоря, сам не могу ответить, почему мне не пришло в голову тебя разбудить. Мне стоило это сделать. Так что если злишься на отца, придется тебе разозлиться и на меня. – Пожав плечами, Дин расплылся в улыбке. – Прошу прощения.
– Что еще я пропустила? – спросила я.
– Ничего. И у нас есть полная запись всего разговора. Я почти уверен, что смогу уговорить Камиль включить ее для тебя.
– Правда?
– Ну конечно. Ничто из этой беседы не является тайной.
Я шумно выдохнула.
