– Абнеру требовалось доказательство, что Уилл готов пожертвовать «Интернационалу» самую ценную для себя вещь, поэтому он попросил Уилла, чтобы тот уступил меня на одну ночь. Но Уилл отказался делиться мной даже на одну ночь. – Взгляд Марго преисполнился гордости. – Проблема заключалась в том, что Уилл достаточно долго пробыл рядом с Абнером и понимал, что тот просто так не отступится. Уилл должен был предложить Абнеру что-то взамен. Ценность этого предложения должна была оказаться сопоставима с тем, что просил Абнер, иначе он никогда бы не согласился. Тогда Уилл сказал Абнеру, что может предложить ему нечто лучшее, чем ночь со мной. Он предложил Абнеру девственницу в личное пользование. Вот так в игру вступила Бека.
Я вытаращила глаза.
– Ты что, была девственницей, когда вышла за Уилла?
Марго кивнула.
– Но тебе ведь было двадцать шесть.
– До Уилла я была убежденной мормонкой.
Это означало, что Уилл до сих пор оставался единственным мужчиной, с которым она была, поскольку еще во времена своего наставничества Марго упоминала, что они практикуют моногамию. Мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать услышанное.
– Как все это было устроено?
– Что ты имеешь в виду?
– Нельзя просто дать объявление о поиске девственниц в газету. Как Уилл нашел Беку?
– Это не он, – проговорила Марго, и горе исказило ее черты. – Это была я.
У меня внутри все сжалось от ужаса.
– Ты нашла Беку?
– В группе поддержки женщин на южной стороне Атланты, – пристыженно опустила голову Марго.
– Но это же касается только Беки, верно? Ничего подобного не происходило со мной, так ведь?
Марго так и стояла, не поднимая головы, и ее молчание само по себе было ответом.
– Посмотри мне в глаза, – прошипела я. – Говори, что вы сделали, чтобы заполучить меня.
– Ничего. Это не имеет никакого значения. Я…
Я оборвала ее:
– Нет, имеет. После всего, что мы пережили, ты должна рассказать мне правду.
Все еще не поднимая глаз, Марго прочистила горло.
– Прости меня, Кейт. Мне правда жаль. Это все было давно. Помни об этом. В самом деле, целая жизнь прошла с тех пор.
Мне хотелось схватить ее и встряхнуть. Да, да, прошла, и это была жизнь, в которой у меня была семья. Семья, в которой был обожавший меня муж. Муж, которому в голову бы не пришло причинить вред другому живому существу! И теперь оказывается, что я могла быть одурачена, что меня обманом подвели к тому, чтобы его оставить? И его, и мою дочь, которая ходила за мной хвостиком, так же как Майлз теперь ходит за Абнером?
Я изо всех сил напряглась, чтобы сохранить ровный тон. Если бы я впала в истерику и привлекла к нам внимание, Марго бы от меня закрылась.
– Возможно, с тех пор и прошла целая жизнь, но та жизнь принадлежала мне, и я хочу знать, что произошло.
Марго вздохнула.
– Нам хотелось проверить, сможет ли кто-то оставить ради нас свою земную семью.
– Но люди постоянно оставляли свои семьи ради «Интернационала».
– Да, но нам хотелось, чтобы это была образцовая семья, – Марго понизила голос, словно это могло как-то снизить воздействие от ее слов. – Мы хотели проверить, обладает ли наша идея силой заставить кого-то отказаться от настоящей любви ради чего-то более великого.
Я не могла объять эту истину. Слишком горька она оказалась. Как они могли так поступить? Играть с человеческими жизнями, как с игрушками, – как можно это оправдать?
На лице Марго отразилась моя собственная боль.
– Мне очень жаль, Кейт. Но это не делает твой опыт ненастоящим. Этого ничто не изменит. Ничто. Нам никогда не дозволялось что-либо предпринимать, пока люди были на перепутье. Единственное, что мы делали, – приводили избранных.
То, что она назвала меня избранной, не делало их предательство менее реальным. Слезы покатились по моим щекам, и я поспешно смахнула их рукавом.
– Так для вас, ребята, все это было игрой?
Марго протянула руки к моей миске и накрыла своими ладонями мои.
– Нет, Кейт. Каждое решение, принятое тобой с момента, когда ты переступила порог «Интернационала», принадлежало тебе одной.
Только я никогда не переступила бы этот порог, если бы они не позвонили моему боссу и не попросили об интервью. Это повлияло на все, что произошло дальше. Я отдернула руки.
– Я плохо себя чувствую. Пусть кто-нибудь меня прикроет, – выпалила я и поспешила к себе в палатку, пока еще могла сдерживать рыдания.
Кейт не оказалось в комнате, когда туда отправился Скотт. Она вернулась вниз, чтобы сделать кофе, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за Скоттом в кухню. Я себя за это презирала, но мне очень хотелось услышать, что он скажет Кейт.
– Доброе утро, Кейт. А где Шайло? – поинтересовался Скотт, заметив, что Кейт одна. Она редко появлялась без малышки, которую обычно привязывала к груди с помощью шали.
– Наверху, спит, – отозвалась Кейт, доливая в свою чашку заменитель сливок. Кейт говорила, что кофе был в списке вещей, которых ей сильнее всего не хватало.
– Мередит рассказала мне, что произошло утром, – объявил Скотт, удивив меня своей прямотой.
Кейт обернулась к Скотту, оказавшись спиной ко мне.
