Повесив дробовик за спину, я вытащил Макаров. Сейчас здесь должно произойти что-то слишком нехорошее, чтобы я мог закрыть на это глаза… И произойдет это, если я не вмешаюсь… Я могу изменить ситуацию… И это явно стоит сделать. За моей спиной Егор выражал полнейшее согласие.
– В Бога веришь, очкарик? – спросил браток, прикручивая к Макарову глушитель.
Я аккуратно подобрался сзади… Черт, от него же перегаром несет, когда он нажраться то успел… Неважно… Чуть толкнул под коленку, чтобы опору потерял, схватил за шею, нагнул еще сильнее и приставил к виску пистолет.
– Я верю, – шепнул я ему на ухо, – и если не хочешь проверять, бросай оружие.
Пистолет звякнул об асфальт. Егор его подобрал.
– Если ты попытаешься хоть что-то вякнуть. – сказал я пленнику, – твои мозги окажутся вон на той стенке… Понятно объясняю?
Тот кивнул. Умница…
– А теперь к тому автобусу. Шагай… И без выкрутасов…
Черт, он тяжелый, как мешок с цементом. И где вас таких только делают! Егор подобрал все еще не верившего в свое спасение очкарика и повел с собой. В автобусе, наконец, пригодилась проволока… Чуть не забыл про нее, хорошо, Егор вспомнил. Связали мы этому борову и руки, и ноги… Я еще петельку на шее ему такую веселую сделал, как только руками дернет, она сильнее затягивается… Не зря когда-то книжку про ниндзя прочитал. Пригодилась…
– Вы все уже мертвы, – прошипел бандит, когда мы закончили, – вы все считай трупы…
Но сразу заткнулся. когда я сунул ему в рот пистолетный ствол.
– Вякать будешь, когда тебе разрешат, – спокойно я сказал, – такой гниде как ты, я этого еще не давал.
Он ничего не ответил, только глаза пошире раскрыл. Обернулся к ботанику. Вопросу тут задавать буду я. Кивнул Егору, чтобы занял позицию у двери, а сам приступил к этому не самому приятному из всех возможных занятий.
– Это кто такие?
– Я их в первый раз вижу. Прострелили замок, ввалились, все перебили… Друга моего убили… Наверное, за то, что защищался… Меня с приятелем и сестру с подружками связали. Пить стали, потом приятеля увели куда-то и он кричал очень страшно… А потом мне говорят, что я… Что я лишний…
– Не знаешь их? Только не ври… С ним местом поменяешься.
– Не знаю и знать не хочу!
Я опять повернулся к бандиту.
– Теперь твоя история. Как вы их нашли… Я подслушал, что кому-то пальцы ломали…
– Таня! – в ужасе воскликнул «ботаник»
– Какая Таня?
– Подружка моей сестры… Она за едой ушла…
– Одна? А ты, значит, парень, сидеть остался…
– Она десять лет карате занималась… Сказа, что одной ей только легче будет… Только вот не вернулась… Мы уж начали думать, что ее тоже… того…
– Так вы ее нашли? – поворачиваюсь к бандиту.
Тот молчит.
– Не хочешь говорить?
Молчит.
– Егор, заткни ему рот! – а сам полез в бардачок. Вроде я видел эту штуку здесь… Мелочь, должна быть… Ага, вот она!
Возвращаюсь к бандиту. У того теперь кляп во рту.
– А теперь слушай меня… Я человек очень даже добрый, но ты, видимо, мразь еще та… Поэтому по-джентельменски с тобой не получится. Вывод отсюда какой? Правильно, будем по плохому с тобой общаться…
Достаю безопасную английскую булавку и медленно отгибаю острие. Трюк психологии. Человек не столько поится боли, сколько боится ее ощутить… Можно было бы сыграть в «плохого и хорошего полицейского», но мне в лом.
Бандит смотрит на меня недоумевающе, но совсем не боится.
Привык ты замаливать грешки свои в кабинетах деньгами… Только вот деньги то теперь не важны…
– Пальцы!
Урод этот кулаки сжал, но Егор с ботаником быстро один отогнули… Дергайся, дергайся… Глаза теперь испуганные.
– Последний раз спрашиваю, будешь говорить? Кивни если да.
Не кивает, значит нет… Хочешь по-плохому? Будет по-плохому…
Страшно не хочется этого делать, но надо знать, кто такие рядом с нами. А пытки… Пытки – это необходимость. В этой ситуации надо просто наплевать на все свои чувства и просто делать, что необходимо. Тем более, что за последние дни мы все несколько озверели. Утром будем отъезжать, а они по нам из Калашей… не пойдет…
Ладно… Чуть воткнул иглу этому уроду под ноготь. Уже должно быть больно… Держишься? А если так… Теперь уже иглу целиком ему туда засунул. Дергается, палец вырывает, весь аж покраснел, но кричать не может. А я еще булавку в разные стороны подергал… Вот он бы орал, коли мог…
Вырываю иглу.
– Слушай меня, мразь, если и сейчас будешь молчать, я ее тебе в причинное место загоню, а будешь молчать и после этого, я ею тебе глаз буду выковыривать…
Кивает головой.
– Кричать будешь, будешь долго умирать, – сказал ему перед тем, как снять повязку.
– Вы совсем больные… Что сразу мучить. Я бы и так все сказал. Вы бы спросили сразу… – вон как запел. Сразу надо было так.
– Врать будешь?
– Не буду…
– Хорошо… А теперь отвечай, как вы нашли этих ребят?
По сторонам так затравленно смотрит.
– Да знали мы их…
– Врешь! Егор, кляп!
– Ладно, ладно… Только это все Ахмед, все Ахмед, он все…
– Отвечай по делу! Кто и откуда?
