На ходу вытирая испачканные в машинном масле руки, вернулись назад в квартиру на завтрак. Перекусили немного остатками вчерашнего ужина, да кофе глотнули. А потом опять на улицу. Николаю не нравился наш карбюратор, какие-то он там посторонние шумы слышал. Я сказал, что вполне вероятно, это из-за того, что мы пару раз врезались в машины, да и постоянные столкновения с мертвяками тоже рано или поздно должны сказаться. Тем более, что автобус явно не был предназначен для таких нагрузок.
Пока мы возились, во двор притопталось трое или четверо мертвяков, но трогать их пока не стоило. На другом конце двора и нам пока не мешают. Мы уже привыкли к ним и выучили достаточно простую, но очень действенную науку выживания: лезет к тебе – стреляй, но если не обращает на тебя внимания, то и ты его не трогай. И никогда не поворачивайся к мертвецу спиной.
Да, было еще одно дело. Что-то надо было с пленным решать. Вчера вечером, закончив со всеми проблемами, мы связали подстреленного Ахмеда и отвели в наш автобус, чтобы его случайно забредший мертвяк не сожрал. Не из-за доброты душевной, просто не хотелось плодить мутантов у себя под носом. Рану перевязать мы отдали ему его одежду, тратить на него лекарства и бинты, ставшие почти драгоценными из-за их малого количества, я тоже запретил. Хотя кто-то из девчонок возмущался из-за такого бесчеловечного отношения, их не слушали. Уже сколько лет возились с перевоспитанием. Клин надо клином вышибать, а не букетом цветов. Таскать его с собой и переводить на такого борова бесценную еду я был категорически против. Кроме того, был очень личный аспект в моем желании избавиться от этого ненужного груза. Я терпеть не мог эту сволочь.
Хотя решение у меня было. Мое личное решение. Как командира, которым меня назначили, передав ответственность за все решения. И менять я его не собирался.
– Повесить?! – ужаснулся Сашка, когда я сказал ему, для чего мне нужно метров пятнадцать провода или прочной веревки.
– Да. С этой мразью другим способом нельзя. Ты хочешь, чтобы я их отпустил? А потом он нас найдет и расстреляет из автомата?
– Неужели их нельзя сдать в милицию?
– Ты еще скажи, следствие провести! Какая милиция? Им сейчас самим до себя. Они нас пошлют куда подальше, а в лучшем случае этих уродов пристрелят или сами повесят. Вспомни площадь Ленина.
– Я в этом не участвую!
– Просто помоги мне снять провода.
– А зачем провода? – неожиданно спросил подошедший сзади дядя Коля, – у меня веревка есть…
– Вы же вроде как карбюратор еще должны разбирать! – удивился я, незаметно заглядывая через плечо. Вдруг там еще кто-нибудь стоит. Не хотелось проводить референдум из-за пленника.
– Привычка бывалого охотника… Шум услышал, решил проверить. А это вы что-то копаетесь. Я вон пока с теми дружками разберусь – с этими словами он ткнул в мертвяков стволом автомата, – а вы возьмите веревки, сколько вам надо. Катушка на Урале…
Такие штуки иногда ставили на вездеходах, чтобы вытащить их, если куда провалятся. А дядя Коля себе сам такую поставил, самодельную. Трос со стальной вставкой для крепости, со свинчивающимся крюком. Мы клещами из ремонтного набора отрезали, сколько надо, даже чуть побольше. Но, здесь очень уж экономить не стоило. К этому времени к нам присоединился Егор, тоже еще зевавший после непродолжительного сна. Идея повешения ему тоже пришлась, так он был единственным, кроме меня человеком, который видел, что натворили вбратки в квартире Семена.
Когда наш пленник понял, что мы уже решили, как с ними поступить, то заметно побледнел. Хотя бледность из-за кровопотери несколько портила эффект, но на такие вещи я не обратил внимание. Да и выглядел он гораздо хуже. Некогда белая рубашка, в которой мы его и поймали, теперь насквозь пропиталась кровью. Повязка, которую он нелепо соорудил из штанины своих же штанов, никуда не годилась.
– Егор, табличка готова?
Он кивнул и показал кусок картона, на котором жирно фломастером вывел «Убийца и насильник». Бандит как увидал ее, так совсем скис, хотя марку держать старался. Только смотрел на меня, как Ленин на буржуазию, мечтая разорвать мне горло.
– Самосуд решил устроить? – поинтересовался он, когда я встал перед ним,
– давай, очень по-мужски…
– Не тебе говорить, что такое мужчина и чем я от него отличаюсь… Встал!
Он попытался подняться, но почти сразу же упал на колени. Потерял слишком много крови, чтобы полностью координировать свои движения. Вполне вероятно, что еще и какую-нибудь заразу подцепил, только здоровье ему все равно уже не понадобится. Молчаливо приложив свою ногу к его пятой точке, я чуть сменил точку опоры и одним ударом выкинул его из автобуса наружу. Дядя Коля с Егором его там под руки подхватили и повели к ближайшему фонарному столбу. А я пока веревку приготовил. Со второй попытки мы перекинули через перекладину и приспустили вниз.
