– Подойди! – приказала Инари, приподняв бутыль так, чтобы все Посланники видели. Когда Юкио приблизился и вновь опустился на колени перед ней, богиня наклонилась к его уху и сказала: – Однажды мне понадобится твоя помощь, и тогда ты не сможешь мне отказать. О чём бы я ни попросила, ты всё выполнишь. Только в таком случае получишь священную воду.
Жизнь любого кицунэ состояла из хитрых сделок, редкие из которых действительно оказывались честными. Даже ками чаще всего не шли против своей природы и совершали выгодные обмены с людьми или другими божествами, но сейчас Юкио ясно слышал в голосе Инари холод, от которого зашевелились волосы на затылке и по телу прошла дрожь, а это означало только одно: он разозлил богиню, и сделка дорого ему обойдётся.
– Я согласен.
– Да будет так.
Инари фальшиво улыбнулась, обнажая зубы с неестественно острыми клыками, и протянула Юкио бутыль с водой. Он замер, вспоминая, что Кэтору оставил ему на бумажном человечке скрытое послание: кроме печальной новости о потере души, там упоминались добытые у юрэй сведения о море. Если сейчас рассказать богине об этом, то давняя мечта о повышении исполнится, но любое промедление могло стоить Цубаки жизни.
И Юкио сделал выбор. Он с поклоном принял дар и исчез из комнаты раньше, чем та взорвалась бурным обсуждением небывалой дерзости «этого лисьего выскочки».
Подойдя к красным ториям, он использовал магию кицунэ и раскрыл проход между святилищами: по ту сторону уже горели каменные фонари, разгоняя вечерний сумрак и освещая узкие дорожки в саду.
Юкио помнил, в каком состоянии совсем недавно находил людей, у которых украли души: бледная кожа, покрытая тёмной паутиной скверны, тусклый рыбий взгляд в пустоту, чёрные волосы и мёртвое тело, только казавшееся живым. Он не мог допустить, чтобы его акамэ превратилась в такое существо, и лишь надеялся, что не опоздает и принесёт ей лекарство вовремя.
В груди кольнуло, когда Юкио представил, как найдёт пустую оболочку Цубаки, как увидит бездыханное и осквернённое тело, к которому даже не сможет прикоснуться… Нет. Он не позволит этому случиться!
Хозяин святилища выдохнул, переступил линию ворот и растворился в воздухе.
По лесу бежал большой белый лис, прыжками преодолевая овраги и поваленные стволы чёрных деревьев. Он быстро двигался в темноте, улавливая знакомый запах скверны, который уводил его всё глубже и глубже в обитель Амэ-онны. Ёкаи, живущие в чаще, разбегались во все стороны, прятались в канавах и за высокими кустами – только бы ками их не тронул. Но тому не было никакого дела до низших существ, прозябающих в этой глуши: он слишком торопился.
Лес поредел, и впереди показалась аллея из деревьев, усыпанных голубыми цветами. Запах скверны усилился и смешался с ароматом зелени и влажной земли, да и в воздухе стояла такая духота, будто вот-вот обрушится летняя гроза.
Не останавливаясь, Юкио принял человеческий облик и тут же накинул на плечи взявшееся словно из ниоткуда кимоно. В конце аллеи стояли два стража – безликие тени, которые попытались преградить ему путь, но лисий огонь с неистовой силой загорелся вокруг хозяина святилища, и он прошёл в главный зал, не встретив сопротивления от обожжённых его пламенем духов.
Резиденцию Хозяйки леса укрывали непроходимой стеной деревья, ветви которых нависали над этим местом, подобно куполу. Внутри парили лёгкие капли, похожие на брызги водопада, они собирались в воздухе и окутывали любого, кто ступал на территорию Амэ-онны. Повелительница дождя не выносила летнюю жару, поэтому поддерживала в зале прохладу и высокую влажность.
В лицо брызнули мелкие капельки, и Юкио недовольно дёрнул головой, протирая глаза тыльной стороной ладони. Хозяйки леса нигде не было видно, зато он сразу же заметил Цубаки, которая сидела за низким столиком около прозрачного трона и выводила что-то кистью на бумаге. Вокруг мельтешили ёкаи: они сидели у её ног, бегали рядом, а кто-то даже расположился напротив со своим листом и усердно повторял движения девушки.
Цубаки выглядела измученной: лицо осунулось, а паутина вен поднималась из-под ворота белого кимоно и расползалась вверх, окрашивая губы, веки и виски тёмными оттенками. Акамэ сосредоточилась на своей картине, поэтому не заметила появления Юкио.
Он бросился через весь зал, направляя вперёд огни кицунэби, которые распугали детёнышей ёкаев. Малыши с криками разбежались и попрятались за троном, а Цубаки, услышав шум, медленно подняла взгляд. Её глаза, потерявшие прежний насыщенный цвет, остановились прямо на Юкио, но казалось, она с трудом вспоминала, кто предстал перед ней.
– Цубаки! – выдохнул хозяин святилища и, откинув в сторону брошенные перед столиком белые листы и испачканные тушью кисти, опустился на колени рядом с акамэ. – Прости меня, я не должен был уходить…
– Юкио? – спросила она и слабо улыбнулась. – Ты быстро вернулся, а я вот, представляешь, учу маленьких ёкаев рисовать. Кто бы мог подумать!
