В Киото праздник был в самом разгаре: люди веселились и собирались на площадях, не чувствуя присутствия ками совсем рядом с ними. Именно поэтому божества чаще всего выбирали для всеобщих собраний время фестивалей – в такие дни люди совершенно ничего не замечали, ведь они с головой окунались в праздничные хлопоты.
Среди деревьев что-то пролетело и устремилось вдоль дорожки из гравия, облетая кицунэ, неспешно прогуливающихся у главного святилища. Юкио поднял руку и поймал двумя пальцами бумажного сикигами. Человечка сильно потрепало по пути: одна рука почти оторвалась, а тельце пробила сухая веточка, но дух всё ещё мог летать, направляемый желанием оммёдзи.
Юкио перевернул сикигами и прочитал послание, которое написали углём. В первое мгновение его брови сошлись на переносице, а хвосты замерли за спиной, но в следующее он уже поднялся со своего места, привлекая внимание богини и остальных кицунэ, которые только разложили на столе карточки для игры в ута-карута128.
– Что ты делаешь? – тихо спросила сидящая рядом девушка в маске, закрывающей лишь половину её лица. Она потянула Юкио вниз, в страхе оглядываясь на Инари, но Посланник из святилища Яматомори даже не обратил на неё внимания и прошёл вперёд.
– Моя богиня! – обратился он, вставая на колени. – Прошу вас оказать мне милость.
– Чего ты хочешь? – Инари оторвалась от игры и направила острый взгляд на Юкио.
– Я знаю, что у вас хранятся кувшины с водой из озера, в котором омывался бог Идзанаги после путешествия в Страну мёртвых. Прошу, одолжите мне всего одну маленькую бутыль.
По залу прокатился недовольный ропот:
– Да кто он такой?
– Как Посланник из небольшого святилища смеет просить о подобном даре?!
– Слышал, это Юкио из Камакуры. Полуразрушенный129 и лишённый почёта город, откуда все сбегают! Ну и нахальство.
– Но ведь сегодня Танабата, а значит, богиня может и оказать милость…
Инари подняла ладонь, и все кицунэ замолчали, смиренно склонив головы. Она заговорила:
– Зачем тебе священная вода из озера Идзанаги?
– Один из моих подчинённых отравился скверной. С вашего позволения я покину фестиваль раньше остальных, чтобы помочь ему.
– Неужели среди смертных в моём святилище в Камакуре есть кто-то достойный такого ценного дара?
Юкио не поднимал головы, но голубые огни над его пятью хвостами опасно вспыхнули. Богиня хотела, чтобы он признался в своём намерении перед всеми старшими Посланниками, а это означало, что он раскроет свою слабость каждому из них. Лёгкий способ – заставить кицунэ подчиняться, ведь никто не хотел терять положение или упасть в глазах собратьев. Но Юкио сейчас не мог думать ни о чём, кроме послания, написанного на маленьком сикигами: Цубаки теряет душу, ей осталось недолго.
Неожиданно всё вокруг потеряло цвета, и даже величественная аура богини Инари померкла перед образом его акамэ. Как она рисовала, неумело держа кисть, но без сомнений выводя линии тушью, как она стояла на краю обрыва, разглядывая жёлтую реку огней Камакуры, как она бежала к нему в Лесу сотни духов, как она целовала его… В груди поднялась волна беспокойства, а сердце заколотилось так быстро, что Юкио перестало хватать воздуха. Он должен быть с ней, он должен вернуться к Цубаки сейчас же и сказать кое-что важное!
– Я хочу отдать священную воду смертной девушке-акамэ! – проговорил Юкио, поднимая наконец взгляд горящих в полумраке янтарных глаз на свою богиню. Он знал, что эти слова равносильны признанию в привязанности к человеку, но теперь ему было всё равно.
В зале повисла тишина, и только через открытые сёдзи доносились звуки праздника, развернувшегося на главной площади святилища. Кицунэ молчали, но каждый из них смотрел на Юкио с укором, словно все они говорили в один голос: «Ками, питающий чувства к смертному, не достоин служить великой богине. Ты предатель».
Инари усмехнулась и накрутила прядь белоснежной длинной чёлки на палец, создавая идеально ровные завитки. Она тоже разглядывала своего Посланника, но в её взгляде Юкио не заметил презрения, лишь снисхождение.
– С каждым из нас порой случается нечто подобное, – заговорила Инари поучительным тоном. – Хоть вы и стали божествами, но всё же добровольно выбираете свой путь, а я могу лишь вас направлять. Посланник Юкио хорошо выполнял свои обязанности многие годы, и я думаю, что он достоин милости в честь праздника Танабаты, но священная вода Идзанаги – это бесценный дар.
– Я сделаю всё, о чём вы попросите, чтобы заполучить его! – ответил Юкио, ни на мгновение не усомнившись в своём выборе.
– Хорошо.
Инари рукой подозвала своего слугу в лисьей маске и что-то прошептала ему на ухо. Прислужник кивнул и скрылся за ширмой, и вскоре из-за бумажной трёхстворчатой перегородки, расписанной горами и реками, выбежала маленькая белая кицунэ с красным нагрудничком, которая держала в зубах глиняную бутылочку, опоясанную красными плетёными верёвками, словно рыболовной сетью. Поднеся священную воду богине, лиса почтительно поклонилась, выставив лапу вперёд, и быстрым шагом направилась обратно.
