В красных воротах – ториях загорелся голубоватый огонь. Он полыхнул в самом центре, высоко над землёй, и, словно сжигая полотно воздуха, как пламя сухую бумагу, разошёлся в разные стороны. Из открывшегося портала вышел Юкио; за его спиной виднелся сад камней и изогнутая крыша дома, но стоило только кицунэ отойти от ворот на шаг, как огонь вновь вспыхнул, закрывая проход между двумя святилищами богини Инари.
Впереди простиралась каменная дорога, ведущая через длинный коридор алых торий, по которому должен был пройти любой, кто хотел попасть в Тайся, и не важно, являлся он простым прихожанином или божеством.
Киото готовился к празднованию Танабаты – Фестиваля звёзд, и потому улицы и храмы пестрели разноцветными лентами и бумажными украшениями, развешанными повсюду: на деревьях, домах и длинных бамбуковых шестах, которые стояли у каждого дома. Святилище богини Инари тоже выглядело по-праздничному ярко, и на ветвях бамбука уже не оставалось места для цветных тандзаку с желаниями горожан.
Ветер подбрасывал длинные ленты в воздух, и они рассыпались разноцветным дождём, напоминая маленькие фейерверки. Раньше украшения к Танабате предвещали самую желанную встречу, ведь Юкио каждый год с нетерпением ждал лета, чтобы попасть в Киото и увидеться со своей богиней, но теперь вместо трепетного предвкушения, которое обычно заполняло всё его существо, хозяин святилища ощущал смутную тревогу.
Правильное ли решение он принял, соглашаясь на сделку с юрэй? Как ни посмотри, эта история выглядела подозрительно, и всё же Юкио решился доверить очищение призрака своим подчинённым. Где-то в глубине души он до сих пор желал подняться выше и служить своей богине лично, а великая Инари больше всего ценила Посланников, которые приносили добрые вести. Именно поэтому он позволил Цубаки выполнить опасную работу, пока сам находился в Киото. Сведения, добытые у юрэй, могли стать той самой доброй вестью, благодаря которой его признают.
Так поступали с людьми ками, так учила поступать богиня Инари, но Юкио не чувствовал никакого удовлетворения, только презрение к самому себе.
Возможно, то была всего лишь давняя привычка – делать всё возможное, чтобы угодить ей, но он уже и сам не понимал, чего по-настоящему хотел: ощущать свободу рядом с Цубаки и наслаждаться мимолётным теплом, которое она ему дарила, либо продолжать тянуться за богиней в надежде, что однажды Инари вновь обратит на него взгляд, как тогда, пятьсот лет назад.
Юкио поднял маску кицунэ, которую держал в руке, и надел её, полностью скрыв лицо.
В святилище уже собралось довольно много Посланников: самые младшие – обладатели одного хвоста, почти не поднимались из поклонов, выражая почтение старшим божествам, а те, кто успел отрастить больше пяти хвостов, ходили с высоко поднятой головой и носили самые яркие лисьи маски.
Иногда по тропинкам бегали служители в облике белых кицунэ: приближённые богини и духи каменных изваяний – стражи, что жили на территории Тайся сотни лет. Везде царило оживление, но за вежливыми словами Посланники скрывали отчуждение: они никогда не были друзьями и разыгрывали спектакль, только чтобы угодить Инари.
В этом году над всеми словно нависла мрачная тень: вслух о таком не говорили, но каждый принёс с собой тревожные вести – хоть мор и закончился так же быстро, как и начался, но в каждой префектуре потерь оказалось слишком много. Вера людей в помощь богини заметно пошатнулась.
До начала летнего собрания и пиршества в честь Фестиваля звёзд оставалось ещё немного времени, и Юкио отправился по северной стороне горы к своему любимому месту в Тайся – небольшому пруду с карпами. Пройдя мимо маленьких святилищ, окружённых сотнями фарфоровых лис, и немного поплутав среди бесчисленных каменных лестниц, он добрался до красного мостика, который прятался за густыми деревьями и нависал над водой, отбрасывая на тёмную гладь расплывающуюся тень.
Встав посередине моста, Юкио разглядел внизу золотистые и красные отблески – на поверхности плавали разноцветные рыбы. Их неторопливые движения успокаивали беспорядочный поток мыслей, и кицунэ выдохнул, сняв маску, и по привычке достал из рукава кисэру.
Цубаки просила его не курить, но сейчас её не было рядом…
– О чём задумался?
