– Хоть выглядишь ты по-другому, но повадки всё равно остаются лисьими! – Цубаки без стеснения начала разглядывать Юкио. – Мне больше нравится твой настоящий облик.
Хозяин святилища чуть склонил голову набок, и между его бровями залегла морщинка.
– Почему? Для людей я выгляжу как ёкай, страшное существо, почти животное. Хоть они мне и поклоняются, но я знаю, что в душах смертных всегда живёт страх. Кто угодно может называть меня чудовищем – я и бровью не поведу, но не хочу, чтобы ты чувствовала отвращение при виде моих ушей и хвостов. Раньше я никогда не задумывался о подобном, но сейчас понимаю, что мой облик мог пугать тебя, ведь ты всю жизнь скрывалась от ёкаев.
Цубаки выдохнула и накрыла руку Юкио своей ладонью: её пальцы покрывали тёмные следы туши, а от тяжёлой работы в доме отца кожа огрубела и стала шершавой, но хозяин святилища как будто не замечал этого.
– Представляешь, какой шум поднимется, если кто-то из служителей заметит тебя в таком виде? Про меня и так уже ходят слухи: невеста Посланника, живёт в доме божества и пользуется его слугой, а добавится ещё и то, что я заставляю самого Юкио-но ками становиться человеком! Думаю, лучше избегать лишних пересудов.
Она улыбнулась, но при мысли, что за глаза её называли невестой кицунэ, сердце пустилось в галоп. Скрыть яркий румянец на щеках всё равно бы не получилось, поэтому Цубаки решила даже не отводить взгляда.
– Ты живёшь в моём доме, потому что так я могу защитить тебя, – сказал Юкио и приблизился к ней, вынуждая отклониться назад. – Но если станешь моей невестой, я тоже не буду возражать.
Повисла тишина, которую нарушало только частое дыхание акамэ и тихий шелест начинающегося дождя – первые капли ударились о бамбуковую крышу.
– Признаю, на этот раз ты победил! Мне нечего ответить! – сдалась Цубаки, всё же переводя взгляд на тёмные полоски на татами. – Не боишься навлечь на себя беду такими словами? Однажды утром проснёшься, а твоя жена действительно окажется обычным человеком. Что тогда делать?
– Если это окажешься ты, я буду счастлив.
Юкио оставил лёгкий поцелуй на её щеке и прошептал, касаясь губами уха:
– Я бы хотел провести с тобой столько времени, сколько возможно. Не думай, что я когда-нибудь тебя отпущу. Обещаю, скоро ты будешь жить в этом доме не просто как гость…
Он не закончил и положил голову на плечо Цубаки, вдыхая цветочный аромат её волос.
– Тогда я соглашусь, только если ты вернёшь свой прежний облик: мне по душе настоящий Юкио, – ответила она и провела ладонью по его голове.
Вокруг тут же вспыхнул голубой огонь, который вернул Посланнику пять извивающихся за спиной хвостов, уши и длинные белые когти. От внезапного порыва ветра, пронёсшегося по комнате, аккуратная причёска Цубаки растрепалась, и ей пришлось прикрыть лицо руками от бушующего совсем рядом пламени: кицунэби не обжигали, но уже привычно покалывали кожу лёгким жаром.
– Ты такой, какой есть, – снова заговорила она, когда всё стихло и поднявшиеся в воздух листы бумаги васи, покрытые её набросками, медленно опустились на татами. – И я полюбила тебя именно таким.
– Полюбила… – повторил Юкио, будто не мог поверить, что услышал признание, сказанное в такой непринуждённой манере. – Цубаки, я должен был сказать это первым!
– Что поделать, ты опоздал!
Она пожала плечами и звонко рассмеялась, когда хозяин святилища сжал её в крепких объятиях и оставил яркие поцелуи на бледной шее.
– Запомни, ты обещала, что согласишься на моё предложение, не отказывайся потом от своих слов!
– Я бы не посмела, господин Юкио-но ками, – ответила Цубаки, продолжая смеяться.
Они лежали на циновках и целовались до тех пор, пока губы не начало жечь, а в груди не осталось воздуха. Ладони кицунэ скользили по талии акамэ, медленно и осторожно, словно эта смертная девушка была бесценной чашей, произведением искусства, которое довелось держать в руках лишь раз в жизни. А она пропускала волосы Юкио сквозь пальцы, гладила его мягкие уши и после каждого судорожного вдоха притягивала хозяина святилища к себе для новых поцелуев.
– Цубаки… – Он потянул за красный пояс, повязанный бантом на её талии. – Когда смотрю на тебя, не могу дышать. Никогда подобного не испытывал.
Его глаза пылали янтарным огнём, а тёмные зрачки стали настолько узкими, что акамэ их почти не видела. Юкио накрыл Цубаки своим телом, положил голову ей на грудь и прислушался, словно отсчитывал быстрые удары сердца.
– Оно так колотится. Тебе снова стало хуже?
Цубаки замотала головой и уткнулась лицом в макушку Юкио, вдыхая любимый запах глициний и зелёного чая.
– Нет, мне просто очень хорошо с тобой.
Ухо кицунэ дёрнулось, и он недовольно хмыкнул, приподнимаясь и тут же поправляя ворот белого косодэ Цубаки, скрывая тканью алые следы на её шее.
– Кэтору идёт к дому, у него очень громкие шаги.
И правда, спустя минуту кто-то постучал и чуть приоткрыл раздвижную дверь сёдзи.
– Господин Призрак, вам пришло приглашение во владения повелителя Нурарихёна. Он может принять вас только сегодня вечером, и нужно поторопиться, если хотите успеть.
