– Давно не видел тебя в таком облике, вот и не сдержался.
Всё, что Кэтору имел, он получил от своего господина, который никогда не требовал ничего взамен. Еду, кров, защиту, магические силы – он давал всё и не забирал обратно. Поэтому тануки посвятил свою жизнь службе лишь одному ками, что заменил ему семью и за которым он был готов последовать даже в Царство мёртвых.
Закончив расчерчивать бумагу для календаря удачи, Цубаки оставила тушь высыхать, а сама потянулась и легла на татами, подложив ладонь под щёку. Войдя сегодня в дом оммёдзи Итиро, она не прикрыла сёдзи до конца и теперь могла видеть через небольшую щель, как ветер трепал красные флаги, развешанные в честь богини Инари, и как капли дождя рябью покрывали гладь собравшихся во дворе луж.
Послышались шаги, и на веранде прямо перед дверью возник Кэтору, закрыв собой источник света. Цубаки одарила его скучающим взглядом и приподнялась на локтях:
– Вы с Юкио-но ками сговорились? Он вдруг решил ходить в форме человека, а ты наоборот? – Она оглядела его полосатый хвост, который был прижат к правой ноге, и вскинула брови. – Ты же не любишь облик ёкая.
– Я и солнце не люблю, но это не значит, что я никогда не выхожу на улицу днём. Подвинься, к тебе сяду, а то промок, как бездомная собака.
Он раздвинул створку и опустился рядом с Цубаки, оставив за порогом свои гэта. Влажная шерсть с хвоста тануки задела руку акамэ, и она с недовольным бормотанием отодвинулась чуть в сторону.
– Вокруг столько места, а ты сел именно сюда!
– Это всё потому, что я люблю смотреть, как ты злишься, – ухмыльнулся Кэтору и широко зевнул, показывая клычки. – Ты теперь занимаешься работой в доме оммёдзи? Помню, что Итиро запрещал тебе даже в библиотеку заходить, а в сам дом тем более.
– Старший оммёдзи давно здесь не появлялся. В последнее время меня всему учит только Хару-сан: ей приходится брать на себя часть обязанностей господина Итиро.
– Вот оно что. До меня доходили кое-какие слухи от мико. – Кэтору наклонился к Цубаки и понизил голос: – Говорят, после того происшествия в Государственном бюро по изгнанию демонов сильно ужесточились правила для оммёдзи, живущих при святилищах. Многие ками больше не хотят видеть сомнительных магов на своей территории, и Итиро, думаю, не станет исключением.
– Его выгонят?!
– Пока не знаю, но за последние годы он и правда не сделал ничего полезного и только пользовался добротой господина Призрака, который великодушно позволял ему оставаться здесь. Старший оммёдзи плохо обращался со своими учениками и заставлял их выполнять всю работу, а сам жил припеваючи… Но ты и сама должна была об этом догадываться.
– Но я думала, что он важен: Юкио-но ками даже позволял ему участвовать в советах наравне с каннуси Кимурой.
– Всё потому, что в этой местности часто буйствуют ёкаи и любая помощь в их изгнании не помешает. Сами священники и мико чаще всего проводят обряды только в святилище и редко выходят наружу, чтобы помочь простым жителям. А вот оммёдзи и акамэ – это люди на порядок ниже статусом, но даже они могут оказаться полезны божествам, поэтому им иногда позволяют находиться на священной земле.
– Звучит не слишком справедливо.
Кэтору пожал плечами и подтянул колено к груди, обнимая его:
– У ёкаев всё так же. Если ты потомственный аякаси, то для тебя открыты все двери, но если ты после смерти обратился обиженным мусорным существом, то так и останешься в выгребной яме. В мире нет справедливости, но мы всё равно должны бороться. Ты борешься со своей судьбой, Хару-тян борется за право стать кем-то большим, да даже наш ками пытается что-то изменить, кого-то спасти…
– А ты? – неожиданно спросила Цубаки, отметив про себя, что над другой стороной святилища на небе уже появился голубой просвет. Скоро дождь закончится.
– Я… я борюсь за господина Призрака. Хочу, чтобы он был счастлив. Однажды он протянул мне руку, и теперь я мечтаю отплатить ему за доброту.
– Мне давно интересно, почему ты называешь его так?
Но тануки не успел ответить: издалека послышался женский крик, и над одним из дальних зданий святилища Яматомори с нижнего яруса поднялся дым.
Цубаки бежала вверх по каменным ступеням, спотыкаясь и чувствуя, как в правой руке что-то натянулось до предела и острой болью растеклось под кожей, отчего на глазах выступили слёзы. Но Кэтору не останавливался и продолжал тянуть акамэ за собой, уводя прочь от пожара.
– Там кто-то кричит! – воскликнула она и прикусила губу, когда тануки вновь дёрнул её за руку. – Остановись! Дай отдышаться.
– Нам надо уходить! – Кэтору прижал уши и обернулся, оглядываясь по сторонам, словно боялся, что в любую минуту их нагонят. – Только бы успеть добраться до Леса.
