– Ты как? Слышал, Итиро опять взялся за старое и сегодня плохо с тобой обращался, – продолжил Кэтору и похлопал по деревянному настилу рядом с собой, предлагая Эри присесть. – Вот же старый хрыч! Думаю, господин Призрак слишком мягок с ним. Будь я там, уже давно спустил бы этого старика с лестницы!
Эри забралась на веранду, скинув гэта на камни, и притянула колени к груди. Так вот, значит, какими были отношения Цубаки и Кэтору – в прошлом они дружили и могли проводить время за приятной беседой. Наверное, тануки тоже пришлось нелегко, когда девушка со знакомым лицом вновь появилась на пороге святилища Яматомори спустя столько лет.
– Ты какая-то тихая, – заговорил Кэтору и с недоверием посмотрел на Эри. – Плохо себя чувствуешь?
– Нет, всё в порядке. Просто сегодня слишком хороший вечер, чтобы портить его разговорами, – улыбнулась она и окинула взглядом сад.
Каменные фонари с голубоватыми огнями казались единственными островками света, плавающими в полумраке. Вода в пруду с карпами тихо журчала, а ветер шумел в зарослях бамбука за домом. Спокойствие, о котором можно только мечтать…
– И правда, – сказал Кэтору и тут же спрыгнул с веранды, приземляясь ровно на оставленные на плоском камне гэта. – Раз ты здесь предаёшься раздумьям, то я незаметно ускользну. Мне ещё в город сегодня нужно успеть.
– Хорошей дороги!
– А ты заходи в дом и не сиди долго на улице, а то становится прохладно.
Он подмигнул Эри и направился прочь из сада, продолжая жевать травинку и насвистывая незнакомую мелодию.
Слишком тихо и спокойно, словно во сне.
В руках зарождалось тепло – от кончиков пальцев к запястьям побежали покалывающие искорки: захотелось нарисовать хоть что-то, чтобы передать умиротворение и красоту этого места. Взяв свёрток с вещами, словно они принадлежали ей, Эри прошла в дом.
Створка сёдзи скрипнула, но Эри даже не подняла головы и продолжила сидеть, склонившись над своей картиной. Чуть раньше она отыскала в сундуке чистую бумагу и бруски нерастёртой туши, которые так и не смогла использовать, поэтому просто вытащила уголёк из очага и расположилась со стопкой белых листов прямо на татами. Весь вечер Эри намечала тёмными линиями сюжет будущей картины и даже не заметила, как на Яматомори опустилась ночь.
– Ты уже здесь! – сказал Юкио и зашёл в дом, закрывая собой луну, в свете которой рисовала Эри, и она недовольно хмыкнула. – Почему сидишь в темноте?
Хозяин святилища махнул рукой, и в комнате загорелись масляные лампы, что стояли на столике и крышке сундука. Сначала огоньки мелькнули голубым, но тут же успокоились и обрели обычный желтоватый оттенок.
– Луна слишком красиво отражалась в озере, и мне захотелось её изобразить, – ответила она и продолжила делать наброски. – Спасибо за свет.
– Я рад, что в последнее время тебе стало лучше. – Юкио присел рядом, положив голову ей на плечо, и стал разглядывать рисунок. Мягкое лисье ухо защекотало щёку Эри, и она улыбнулась, прикрывая глаза. – Вижу, что работа над свитками, о которых ты мечтала, идёт полным ходом.
– Да, наверное.
Пальцы сжались на угольке, и Эри посмотрела на свою картину. Она ничего не знала ни о каких свитках. Тогда зачем Юкио спросил её об этом и почему она так уверенно ответила? Но вспыхнувшее беспокойство тут же забылось, как только один из хвостов кицунэ обвился вокруг ног Эри, а рука хозяина святилища скользнула по её волосам, опускаясь на спину.
– Ничего прекраснее в жизни не видел.
– О чём ты?
– О твоих картинах и о тебе.
Она повернулась к Юкио, голова которого продолжала лежать на её плече, и засмотрелась: длинные ресницы трепетали, пока он наблюдал за тем, как Эри рисует, а его волосы в тусклом свете ламп отливали серебром. Сердце ускорилось, и она протянула руку, проведя ладонью по бледной щеке Юкио и оставляя на ней след от угля.
– Ой, извини.
Он качнул головой.
– Раз ты оставила отметину на моём лице, то, пожалуй, завтра утром я не буду умываться.
– Представляю, с каким удивлением на тебя посмотрят служители святилища! – усмехнулась Эри и попробовала оттереть сажу, но сделала только хуже, размазывая её по белоснежной коже.
– Мне нет до них дела.
Юкио поймал руку художницы, поднеся к губам, чтобы поцеловать, но тут же свёл брови, оглядывая ткань, обмотанную вокруг ладони.
– Ты поранилась?
– Я не…
Она увидела алые пятна на рукаве и осмотрела свою левую руку – там действительно оказалась рана, пульсирующая при каждом движении.
– Всего лишь царапина, – сказала Эри, но глаза её при этом распахнулись от удивления: она всё-таки забыла о чём-то важном.
– Сейчас у тебя слабое здоровье. Давай промоем рану и перевяжем чистой тканью.
От слов Юкио веяло теплотой и беспокойством, и сердце Эри вновь затрепетало. Остаться здесь вместе с ним – вот то, чего она на самом деле желала.
