– Что вы хотите сказать?! – Итиро замотал головой, словно не мог поверить в услышанное. – Я же служил вам столько лет! Я изгонял духов и помогал горожанам по вашему приказу. И теперь вы просто выкинете меня на улицу из-за этой девчонки?!
Над хвостами Юкио загорелись голубые огни, а глаза полыхнули янтарным пламенем. Цубаки вовремя схватила хозяина святилища за рукав и потянула на себя, не давая ранить человека. Хоть и безмолвно, но она вступилась за учителя.
– Тебе не стоило даже приближаться к акамэ! – сказал Юкио, и кицунэби за его спиной обрели синий оттенок, отчего оммёдзи попятился, пачкая белые рукава в туши, которую сам и разлил. – Отдай то, что украл, и убирайся, пока я не передумал!
Спустя мгновение на гравии остались лишь глубокие следы от деревянных сандалий и испорченные картины с помятыми краями, трепещущими на ветру. Среди них лежал портрет Цубаки, который Итиро поспешно вытащил из-за пазухи и бросил на землю.
Эри прислонилась к стене, затаив дыхание, и слушала, как удаляются быстрые шаги оммёдзи. В ушах шумело, и художница сделала несколько беззвучных вдохов и выдохов, чтобы до слуха господина Призрака не донёсся посторонний стук чьего-то испуганного сердца.
– Ты мне не рассказывала, что с тобой плохо обращаются, – заговорил Юкио, поднимая покрытые чёрными пятнами картины.
– Я хотела справиться с этим сама: ты и так помогаешь мне с ёкаями.
– Слышал от Кэтору, что и среди мико у тебя были враги, которые даже заставили тебя встать на колени, после чего всячески унижали.
Между ними повисла тишина, которую нарушал только стрекот цикад в высокой траве.
– Как я и говорила раньше, человек страшнее ёкаев, – пожала она плечами и подобрала свой портрет с земли. Он чудом уцелел, упав рядом с лужей туши. – И всё же это дела людей, поэтому я тебя не беспокоила.
– До сих пор не понимаешь? – выдохнул Юкио и подошёл совсем близко к ней. – Ты мне дорога. Я не хочу, чтобы ты страдала.
Он провёл ладонью по щеке Цубаки, коснулся пальцами скулы и задержался на подбородке, чуть приподнимая лицо девушки. Посмотрев на неё с обожанием, он наклонился и подарил акамэ нежный поцелуй.
– Нас могут увидеть, – прошептала Цубаки, улыбаясь ему в губы, но не отстранилась и прижалась к груди хозяина святилища, утопая в его объятиях.
Эри отвернулась, почувствовав досаду и стыд: она не должна была здесь находиться и видеть самые сокровенные воспоминания Юкио. И всё же от этой картины в сердце будто кольнули тупой иглой.
– Я заберу тебя к себе, – сказал Юкио, целуя Цубаки в макушку.
– Что это значит?
– Переедешь в мой дом, чтобы я мог за тобой приглядывать, а не бегать по всему святилищу в поисках своей акамэ.
– О нас и так уже ходят слухи…
– Я делаю это, чтобы тебя защитить. Не придумывай отговорки! – Он улыбнулся и погладил её волосы. – Хочу, чтобы ты всегда находилась рядом.
– Возможно, это было бы удобно. Мои картины и кисти всё равно хранятся у тебя.
– Значит, переедешь только ради картин?!
Послышался смех, и, когда Эри вновь повернулась, она увидела, как Юкио закружил Цубаки, подняв над землёй и крепко прижимая к себе. Они выглядели счастливыми, хотя предчувствие трагичной судьбы акамэ даже сейчас нависало над ними мрачной тенью.
– Солнце уже взошло, – сказал хозяин святилища, поставив девушку обратно, но так и не выпустил её руку из своей и коснулся губами ладони Цубаки. – Сейчас я должен идти: нужно успеть ответить на несколько важных молитв. Вечером пришлю Кэтору за твоими вещами.
– Хорошо, тогда скоро увидимся!
Она беззаботно помахала ему, но стоило только Юкио скрыться за домом, как акамэ пошатнулась и осела на землю, сжимая в кулаке ворот своего косодэ. Её сухой кашель заглушил звонкий стрекот цикад.
Ноги сами понесли Эри вперёд, и она выбежала во двор, остановившись около бледной девушки, всё ещё содрогающейся от неожиданного приступа кашля. Цубаки подняла потухший взгляд и застыла, увидев рядом точную копию себя: на её лице отразилось не то удивление, не то испуг.
– Что с вами?! Может, принести воды? – спросила Эри, не совсем понимая, дозволено ли ей так свободно разговаривать с созданиями во сне Юкио. Но по какой-то необъяснимой причине она просто не могла оставаться в стороне, словно между ней и Цубаки натянулась невидимая нить.
– Кто вы? – Акамэ ухватилась за низкий деревянный стол, на котором хозяин святилища оставил испорченные картины, и поднялась. – Почему вы выглядите как я?
Удивительным было то, что все люди во сне продолжали существовать и двигаться, даже когда сам Юкио – создатель этой иллюзии – находился в другом месте. Эри не представляла, что это могло значить, а потому поджала губы, думая лишь о том, как бы всё не испортить необдуманными действиями.
– Я попала сюда не по своей воле. Давайте помогу сесть.
Художница подхватила акамэ под руку и довела до веранды. Налив в пиалу лёгкого зелёного чая из глиняного чайника, который стоял на столике с картинами, Эри поднесла напиток своему двойнику и сказала:
– Кажется, вы неважно себя чувствуете.
