Оправившись, Полина Петровна бросила думать о редьке и поступила на вечерние курсы кулинаров. Роман Романович облегченно вздохнул: «Слава богу, теперь редька останется редькой!»
Кулинары, как известно, тоже сдают экзамены. Они не пишут, а стряпают свою «дипломную работу». И Полина Петровна состряпала торт. Из крема сделала розы, всякие завитушки и увенчала ими свой кулинарный шедевр.
— Ну, как? — спросила жена.
— Великолепно! — ответил Передышкин.
Полина Петровна торжествовала.
Вечером Роман Романович пошел делать промеры вымени у козы-дерезы и обнаружил свое подопытное животное в кладовке: Венера с аппетитом уничтожала хозяйкин торт — ее дипломную работу.
— Милая, — весело сказал Роман Романович, входя в дом. — Сегодня наша Венера вдвое увеличит надой, клянусь!
— Что ты говоришь! Славная козочка. Я ведь знала, кого покупала.
— Конечно. Но наберись мужества. Дело в том, что она слопала твой торт.
— Торт?! С чем я теперь явлюсь на экзамен?!.
— Все будет в порядке, — успокоил ее супруг.
Он съездил в магазин и купил новый торт, назвав его «Мечта козы-дерезы».
— Похуже твоего, — сказал он, — но сойдет на четверку.
— Хитрец! — Полина Петровна чмокнула мужа в розовую щеку. — Ладно, экспериментируй с Венерой. Скоро ты у меня станешь ученым. Работай! Я создам для тебя уют. Кстати, в мебельном магазине появились шифоньеры с зеркальной дверкой. Купи, Ромаша.
— Обязательно!
Назавтра привезли шифоньер.
Венеру заинтересовал новый предмет. Подошла, обнюхала и, увидев в зеркале свое отражение, насупилась. Коза в зеркале тоже насупилась. Венера раздула ноздри, топнула ногой и, отступив назад, бросилась на строптивую незнакомку. Зеркало со звоном рассыпалось на куски. Голова Венеры очутилась внутри шифоньера. Испуганный Передышкин начал вытаскивать козу-дерезу из пробоины за задние ноги.
«Только бы не увидела жена, — думал он, — только бы не увидела! Новый куплю».
Но в этот момент появилась Полина Петровна. Она все поняла, схватилась за голову и потеряла сознание. Очнувшись, взглянула на черную дыру в шифоньере. Коза стояла около Романа Романовича и пыталась лизнуть его руку.
— Я категорически хочу знать, — рассекая воздух рукой, кричала хозяйка. — Кто тебе дороже: я или эта противная коза?
— Ну, милая, так нельзя ставить вопрос…
— Выбирай одну из двух: меня или козу!
Передышкин продал козу и навсегда похоронил мечту стать кандидатом наук.
Слух о рефлекторной болезни коров индивидуальных владельцев быстро распространился по селу. Ветеринарный фельдшер Сидор Сидорович установил строгую очередность в лечении: сегодня — в одном дворе, завтра — в другом…
Бабка Устинья Ивановна извелась от заботы: как бы не заболела и ее Пеструха. Всю ночь снились кошмарные сны. Утром заглянула в пригон и ахнула от испуга: Пеструха лежала, понурив голову, к сену не притрагивалась.
Бабка сунула ей хлебную корку. Корова нехотя лизнула и отвернулась.
— Бяда!
Устинья Ивановна накинула на плечи теплую шаль, величиной с байковое одеяло, и заковыляла в колхозную контору. Там встретила розовощекую, веселую жену фельдшера.
— Твой не приходил?
— Два дня его не видела… А что случилось?
— Пеструха занемогла. Не ест, не пьет. Однако некогда с тобой балясничать. Прощевай!
По дороге бабка Устинья встретила Сидора Сидоровича.
— А я тебя, сердешный мой, ищу.
— Корова заболела? — деловито осведомился «сердешный».
— Угадал.
— Плохо ест?
— И-и… Совсем не прикасается к корму.
Сидор Сидорович присвистнул.
— Худо дело. У нее понизилась рефлекторная деятельность рубца. Поняла?
— Как не понять… А где этот самый рубец находится?
— Внутри.
— Что ж, резать будешь?
— Нельзя. Погибнет корова.
— Как же быть? Помоги, сердешный!
— Рубец надо расшевелить, чтобы он работал.
— Чем же его расшевелишь?
— Корову надо напоить… водкой.
— Водкой?
— Самой натуральной, сорокаградусной!
— Вот не слыхала, чтобы и коровы употребляли это зелье…
— Ты о многом еще не слышала.
— А брагой нельзя заменить?
— Нет. Под ложечкой жжет. У коровы, конечно. В общем, если хочешь, чтоб Пеструха была жива, сбегай в магазин…
— Что ж, придется взять, коли рубец приемлет. Пропади он пропадом, этот рубец. Старик мой был пьяница, а тут и корова… Напасть какая!
Полчаса спустя Сидор Сидорович зашел к бабке Устинье. Бутылка стояла в кастрюле с теплой водой. Ветеринарный фельдшер тщательно вымыл руки, надел белый халат, подошел и задумчиво пощупал бутылку.
— Я опасаюсь за горло. Коровье горло. Коровье горло — чувствительный орган… Чуть переохладил, и чахотку можно подхватить. Вот почему и не доверяю тебе эту процедуру… А огурчика нет?
— И огурчик ей нужен?
— А как же! Огурчик уничтожает горечь и создает приятность в желудке… Закон природы! От него никуда не уйдешь, — глубокомысленно заключил Сидор Сидорович.
Бабка достала огурец.
— Только бы на пользу пошло все это. Может, порезать?
— Не надо. Проглотит…
Сидор Сидорович взял бутылку, огурец и пошел в пригон. Бабка следом.
— А ты куда?
— А как же? Поди, один не управишься?
— Это дело не требует посторонних глаз. Ме-ди-ци-на! Ты снаружи покарауль. Никого не пускай.
