Что бы ни придумали боги, а законы чести и человеколюбия никто не отменял. И когда из глаз дракона катятся слезы, имеет ли значение многовековая обоюдная ненависть? Или важнее все-таки в любой ситуации оставаться человеком?
Над лесоповалом властвовал туман. Уцелевшие от топора сосны боязливо прятались в густой утренней дымке, а на середине припорошенной ноябрьским снегом поляны аккуратно сложенные бревна ждали своего часа. Совсем скоро здесь появятся выспавшиеся лесорубы, чтобы заняться вывозом спиленных накануне деревьев, но сейчас над поляной стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь редким токованием глухарей да тяжелым свистящим дыханием прикованного цепью к вековой ели зеленовато-бурого дракона. К нему-то, забывшемуся чутким тревожным сном, и направлялся Вилхе с товарищем: принявшим человеческую ипостась лазурным ящером с характерными отметинами в виде необычного цвета глаз и ярко-синего отблеска темных волос.
— Как раз вовремя, — заметил Вилхе, поправляя закинутую за спину двуручную пилу. — Умеешь рассчитывать силы, Кедде.
— А то, — усмехнулся тот и, медленно втянув носом воздух, махнул рукой куда-то в пустоту. — Спускайся, безопасно: ни одного человечка на пару верст вокруг.
Воздух колыхнулся, словно освобождая из своих чертогов изящного перламутрового дракона. Невероятно милая мордочка решительно выдавала в нем юную девицу. Однако взгляд драконьих глаз был холоден и сосредоточен.
— Успокой пленника, пока мы дерево будем пилить, — попросил Вилхе. — А то гости раньше времени пожалуют.
— Не пожалуют, — усмехнулся Кедде. — Я им дорогу завалил, и Джемма небольшой сюрприз для особо ретивых оставила: так что, даже если перелезут, завязнут надолго.
Вилхе одобрительно кивнул.
— Начинаю чувствовать себя ущербным без ваших возможностей, — усмехнулся он. — Проку от меня по сравнению с вами…
— Это ты брось! — нахмурился Кедде. — Идея чья? Твоя. План чей? Твой. А мы только исполнители. Вот и не прибедняйся тут. Бери пилу — и за дело! Нам еще возвращаться.
Вилхе не стал спорить. Вместо этого снял пилу и протянул одну ручку Кедде.
Джемма тем временем ласково разбудила пленника и принялась что-то ему объяснять на неслышимом человеческим ухом драконьем языке. Ящер поначалу дернулся, натянув цепь так, что старая ель заходила ходуном, однако следом упал на живот, лишившись тех крохотных сил, что удалось собрать во время сна, и потом просто лежал, прикрыв глаза, не шевелясь и словно не реагируя на происходящее.
— Он жив хоть? — поинтересовался Вилхе, изо всех сил орудуя пилой. Они с Кедде примерились чуть выше цепи, чтобы потом ее было легко снять с оставшегося пня.
— Не он, — отозвался вместо Джеммы Кедде, — она: не видишь, что ли? Вон гребень какой — будто волосы развеваются. Рога изящные — у парней совсем другие. Да и глаза…
Вилхе в глазах видел лишь безумный страх и столь же безумную усталость — как, впрочем, и у всех других побывавших в плену драконышей, — и думать мог только о том, сколько вынес этот несчастный и достанет ли ему сил оправиться. Впрочем, последнее было не их заботой: они с ребятами лишь освобождали плененных людьми ящеров, а потом выпускали тех на волю. Нынешняя вылазка была уже пятой по счету и, пожалуй, самой простой из всех. Или, быть может, они уже настолько приноровились, что знали, как заранее подстраховаться?
— Девчонку — на лесоповал?! — не сдержал Вилхе возмущения. — Вот же!.. Мрази!..
Кедде передернул плечами, не переставая пилить ель. На языке вертелась колкость, что Вилхе о своих сородичах столь нелестно отозвался, но в прошлый раз на подобную шутку тот огрызнулся так, что повторять своих ошибок не хотелось.
— Почему тогда твоих сородичей освобождают люди, а не драконы? — холодно поинтересовался товарищ, и у Кедде не оказалось ответа на этот вопрос. Разве сложно было опередить их с Вилхе и Джеммой? Или просто напасть на мучителей своих детенышей и отомстить им за творимые мерзости? Да, взрослых ящеров люди тоже могли поймать и убить, но разве жизни их детей не стоили подобного риска? Кедде, давно оставшийся сиротой, не особо рассчитывал на помощь, а вот Кеола, не дождавшись спасения, разочаровалась в родных так, что даже возвращаться в Долину не захотела. Так и осталась жить у матери Джеммы, не желая принимать образ ящера и ненавидя Кедде просто за то, что он этим не брезговал. Ну или за что-то еще…
Кедде подавил вздох и так дернул на себя пилу, что едва не уронил Вилхе. Ель заскрипела, предупреждая, что скоро упадет.
— Хорош! — скомандовал Вилхе, не заострив внимание на странном последнем действии товарища, за что Кедде был ему искренне благодарен. Вдвоем они навалились на ствол, пытаясь повалить дерево, но сделать это удалось только с помощью Джеммы, которая следом одарила обоих парней столь выразительной усмешкой, что ее невозможно было не различить даже сквозь драконий оскал.
Вилхе виновато повел плечами. Кедде снисходительно похлопал Джемму по перламутровой чешуе.
— Ты сегодня просто чудо как догадлива, сестренка, — заметил он, пока Вилхе стягивал с оставшегося пня цепь. — Спроси у этого заморыша, сможет она сама до Долины добраться, или ее подвезти?
