Когда плачут драконы полностью

Давно она не плакала — даже и забыла, что это такое. Те слезы, что выдавливала злость, не считались, они и шнокеля не стоили по сравнению с нынешними — горячими, горькими, безнадежными. Беата безмолвно заливалась ими, даже не пытаясь утереть и понимая только, что и они не помогут. Потеряла. Самого лучшего и самого нужного. Только Создателям известно, чем Беата заслужила их милость, если они ей послали такого друга. Или знали, как она их подарком распорядится, и просто хотели поиграть? В это было проще поверить, ведь Беата все про себя знала и ни секунды не верила в то, что достойна счастья. Ну что, на самом деле, она сделала хорошего в своей жизни? Родителей ни во что не ставила. Родную сестру изо всех сил изводила. Названую — просто игнорировала, изредка используя в своих целях. И даже Одже не смогла оценить и удержать.

Хамка и эгоистка.

Может, Одже как раз повезло, что он от Беаты избавился? Найдет себе нежную покладистую девушку, которая будет его уважать и теплом всю жизнь баловать — он-то это точно заслужил. А Беата…

Она сжала кулаки от накатившей в момент боли, слишком ярко представив себе картину счастливой семейной жизни Одже, и только теперь вспомнила о бумаге в руке. Ничего не видя от слез, она развернула листок и сердито уставилась на него: что еще за причуды — письма писать? Ну, не смогла ее Айлин дома застать, сказала бы Кайе, что хотела. Никаких секретов у них быть не могло, так зачем же…

Беата вздрогнула, разглядев наконец крупный знакомый почерк. Она видела его пару раз, когда Одже срочно вызывали по службе и он оставлял в двери для Беаты записки, извиняясь за свое отсутствие. Неужели и сейчас не побрезговал пару слов ей черкнуть? Но откуда у Айлин?..

Беата раздраженно вытерла глаза и уставилась в непослушные расплывающиеся строки.

«Беата, прости, пожалуйста, я, наверное, не имею права теперь к тебе обращаться, — начиналось письмо, и Беата вздрогнула, еще сильнее почувствовав себя виноватой. Конечно, Одже все понял именно так, как она и думала. Опять взвалил на себя ее проступок и решил, что непростительно обидел. И больше не посмел испытывать судьбу. — Но я хочу наконец сделать то, на что мне никогда не хватало смелости. Столько времени потерял, а ведь должен был каждый день тебе эти слова говорить!

Ты лучшая девушка на свете, Беата! Самая красивая, самая пылкая, самая добрая, самая искренняя, самая понимающая! Пожалуйста, поверь в это и не позволяй никому себя обижать! Быть твоим другом — это огромное счастье, и я никогда не забуду, столь щедро и бескорыстно ты делилась им со мной. Верю, что ты тоже обретешь свое счастье, и буду всю жизнь молить об этом Создателей: уж такую-то просьбу они наверняка услышат.

Спасибо за все то, что ты для меня сделала! Ты — лучшее, что могло со мной произойти! Пожалуйста, сияй и дальше, сияй всегда, мое яркое жгучее солнце!»

Слезы просохли.

Другая на месте Беаты, наверное, окончательно отдалась бы отчаянию, поняв, что натворила, Беата же с каждым прочитанным словом только собиралась с мыслями. И утверждалась в самой главной — она не может отказаться от Одже.

Вовсе не потому, что он — единственный в мире — видел ее такой, как написал, и любил всей душой. А потому, что Беата не могла без него жить. Не хотела, не представляла себе нового дня без его теплоты. Не позволит она Одже бросить себя! Разыщет, схватит за грудки, заглянет в глаза, выскажет ему все!..

И больше никогда не отпустит!

Забыв об усталости, Беата снова выскочила из дома и помчалась на другой конец города к сестре. Уже вечерело, и Айлин наверняка готовила детей ко сну, но Беата не могла ждать. Любая секунда могла стоить Одже жизни, особенно если Беата верно догадалась, куда он отправился. Еще в самом начале знакомства они говорили о том, есть ли способ пробраться в Заповедную пещеру и встретиться с богами. Тогда им с Одже обоим было, что спросить у Создателей. Позже, однако, Беата обнаружила, что ее жизнь вовсе не так пуста и бессмысленна, как чудилась до дружбы с Одже. А вот он, кажется, так и не обрел хоть толики такой же уверенности.

— Соскучилась вчера по «Истинным сказаниям», — без толики насмешки объяснила Айлин, — а в книге письмо.