Раздевшись, она минут двадцать стояла под душем. Когда вечером вернулся Брайан, она была в халате и приканчивала бутылку «Пино гриджо». Он налил себе односолодового виски, кинул в стакан кубик льда, сел рядом с Рейчел на диванчик под окном, выходящим на реку Чарльз, и приготовился выслушать ее. Закончив свой рассказ, она, против ожидания, не увидела на его лице отвращения, которое, несомненно, испытывал бы Себастьян. Вместо этого она увидела… Что же именно?
Господи.
Искреннее сочувствие.
«Значит, вот как оно выглядит», – подумала Рейчел.
Кончиками пальцев Брайан отвел влажные пряди ее челки назад и поцеловал в лоб. Затем долил вина в ее бокал.
– Тебя и вправду вырвало на сайентолога? – ухмыльнулся он.
– Что в этом смешного?
– Да нет, малыш, это смешно. Действительно смешно.
Чокнувшись с Рейчел, он выпил виски. Наконец она тоже рассмеялась, но потом задумалась, вспоминая места, где ей приходилось бывать по долгу службы: стройплощадки жилых домов, патрульные машины, коридоры власти, улицы Порт-о-Пренса и особенно лагерь беженцев в Леогане в ту бесконечную ночь. Ей казалось, что Рейчел, участвовавшая во всем этом, и нынешняя Рейчел – это два разных человека.
– Мне очень стыдно, – сказала она и посмотрела на мужчину, который был лучше и, несомненно, добрее и терпеливее всех других мужчин, знакомых ей. На глазах ее выступили слезы, из-за чего чувство стыда стало еще сильнее.
– Ну чего тебе стыдиться? – спросил он. – Ты не слабая, слышишь?
– Я даже не могу выйти из дома, черт побери, – прошептала она, – не могу взять такси!
– Надо поговорить со специалистом, он все объяснит, и это пройдет. А пока зачем тебе выходить на улицу? – Он обвел рукой помещение. – Чем здесь плохо? Книг навалом, полный холодильник, игровая приставка.
Рейчел прижалась лбом к его груди:
– Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя. Давай поженимся?
Она подняла голову и посмотрела Брайану в глаза. Тот кивнул.
Церемония прошла в церкви неподалеку от их квартиры. Присутствовали только близкие друзья: со стороны Рейчел – Мелисса, Эжени и Дэнни Маротта, ее оператор на Гаити; со стороны Брайана – Калеб, партнер по бизнесу, с женой Хайей, удивительной японкой, все еще с трудом говорившей по-английски, и бармен Том, свидетель их встречи. Джереми Джеймс на этот раз не вел ее по проходу – они перестали поддерживать отношения два года назад. Когда Рейчел спросила Брайана, не хочет ли он пригласить своих родных, тот покачал головой, и мрачность окутала его, как плащ.
– Меня связывает с ними только работа, – сказал он. – Я не люблю их и не делюсь с ними тем, что мне дорого.
Если речь заходила о его родственниках, Брайан всегда говорил медленно, четко и взвешенно.
– Но это же твоя семья, – сказала она.
Брайан покачал головой:
– Ты – моя семья.
После свадебной церемонии все пошли в «Бристоль лаундж», а затем Рейчел с Брайаном вернулись домой пешком через два парка, Бостон-Коммон и Паблик-Гарден, и она была счастлива, как никогда прежде.
Но при переходе через Бикон-стрит Рейчел вдруг увидела двух мертвых девушек – Эстер, в выцветшей красной футболке, и Видди, в бледно-желтом платье. Они стояли на верхнем уровне пешеходного мостика, ведущего на Эспланаду, а затем забрались на перила. Под ними мчались машины, едущие со Сторроу-драйв. Обе ринулись вниз, но растаяли в воздухе, не успев коснуться земли.
Рейчел не сказала об этом Брайану. Больше никаких видений по пути не было. Добравшись до квартиры, они выпили шампанского, занялись любовью, выпили еще шампанского, а потом лежали на кровати и глядели на полную луну, поднимавшуюся над городом.
Она видела, как две девушки падают с мостика и исчезают. Она запоминала всех людей, исчезнувших из ее жизни, – не только тех, которые играли в ней заметную роль, но и случайных знакомых, – и у нее возникло ощущение, страшнее которого не было ничего: когда-нибудь исчезнут все люди, вообще все. Она повернет за угол, и окажется, что все улицы пусты, автомобили тоже исчезли. Стоит ей моргнуть, и все ускользнут от нее сквозь галактический черный ход – она останется единственным живым человеком на свете.
Ощущение было, конечно, нелепым, простительным разве что для ребенка с комплексом мученика. Но Рейчел чувствовала, что оно важно для понимания сути ее страхов. Она посмотрела на своего новоприобретенного мужа. Его веки отяжелели после секса, шампанского и насыщенного дня. Она понимала, что выбрала его в мужья совсем по иной причине, нежели Себастьяна. Выходя за Себастьяна, Рейчел подсознательно чувствовала, что, если он когда-нибудь предаст ее и бросит, она не станет из-за этого убиваться. И хотя Брайан предавал ее в мелочах, разрушая идеальный образ их брака, она знала, что он никогда не предаст ее в главном.
– О чем думаешь? – спросил Брайан. – У тебя грустный вид.
– Я не грущу, – соврала она. – Я счастлива.
И это тоже было правдой. После этого она полтора года не выходила из квартиры.
