Он пошел обратно, в сторону ресторана. Рейчел включила дворники и хотела отъехать с обочины, но стекла в салоне запотели. Пришлось включить еще и систему их обогрева. Когда стекла стали прозрачными, она тронулась с места и на углу хотела повернуть вправо, но, взглянув налево, увидела Брайана в сквере, через который проходили они вдвоем. Он снял плащ и укрыл им бездомного.
Затем он поднял воротник рубашки, защищаясь от дождя, и побежал в сторону дома.
В одной из книг ее матери подобным ситуациям была посвящена, естественно, целая глава – «Действие, приводящее к скачку в отношениях».
В четвертый раз они обедали у него. Пока Брайан сгружал грязную посуду в кухонную раковину, Рейчел стянула футболку и лифчик и вышла к нему в одних потрепанных джинсах «бойфренд». Брайан повернулся к ней в тот момент, когда она подошла, и смог выговорить лишь «О-о!».
Ей казалось, что она полностью владеет ситуацией (разумеется, это было не совсем так) и чувствует себя достаточно свободно, чтобы диктовать условия первого соприкосновения их тел. Все началось на кухне, а продолжилось в его постели. Ко второму раунду они приступили в ванне и завершили его на перемычке между двумя ее отделениями. Третий раунд целиком прошел в постели, но настолько успешно, что под конец Брайан уже не мог извергнуть из себя ни капли и лишь дрожал.
Телесное взаимодействие все лето было просто отменным. В других отношениях сближение шло медленнее, особенно когда у Рейчел снова начались панические приступы. Обычно они случались тогда, когда Брайан уезжал из города по делам фирмы. К сожалению, сделав Брайана своим бойфрендом, Рейчел была вынуждена терпеть его частые отлучки. Как правило, он уезжал ненадолго – на пару дней в Канаду или в штаты Вашингтон и Орегон, дважды в год ездил в Мэн. Но бывали и более длительные поездки – в Россию, Германию, Бразилию, Нигерию, Индию.
Поначалу Рейчел нравилось, что она может иногда побыть наедине с собой. У нее не было потребности ощущать себя чьей-то половинкой. Просыпаясь наутро после очередного отъезда Брайана, она чувствовала себя – на девяносто процентов – прежней Рейчел Чайлдс. Но, выглянув из окна, она пугалась внешнего мира и вспоминала, что девяносто процентов Рейчел Чайлдс – это как минимум на сорок процентов больше, чем ей хотелось бы.
На второй день мысль о том, чтобы выйти из дома, вызывала у нее еле сдерживаемую истерику, переходившую затем в более управляемый ежедневный страх.
Представляя себе внешний мир, она испытывала то же ощущение, что и при столкновении с ним: мир надвигается на нее, как грозовая туча, обволакивает, хочет поглотить, проникает внутрь, как воткнутая соломинка, и высасывает из нее все соки. А взамен не дает ничего. Мир отвергал все попытки Рейчел установить связь с ним. Он втягивал ее в свой водоворот, крутил, а затем выплевывал и переходил к следующей жертве.
Во время одной из поездок Брайана в Торонто на нее накатила паника в «Данкин донатс» на Бойлстон-стрит. Целых два часа она стояла, глядя на улицу, не в силах отойти от стойки возле окна.
Однажды, когда Брайан должен был вернуться из Гамбурга, Рейчел взяла такси на Бикон-стрит. Проехав четыре квартала, она вдруг осознала, что доверила свою жизнь абсолютно незнакомому человеку, согласившемуся везти ее за деньги. Она велела таксисту остановиться, расплатилась с ним, дав щедрые чаевые, и выскочила из машины. Все вокруг было слишком ярким, слишком резким. Слух ее тоже необыкновенно обострился, она хорошо слышала беседу о собаках, которую вели три человека на противоположной стороне широкой Массачусетс-авеню. В десяти футах от нее женщина бранила ребенка по-арабски. В аэропорту Логан приземлился самолет. Другой, наоборот, взлетел. Она слышала не только гудки автомобилей на Массачусетс-авеню, но и работающие вхолостую моторы автомобилей, дожидавшихся зеленого сигнала на Бикон-стрит, а также рев двигателей на Сторроу-драйв.
Ей повезло, что в четырех шагах от нее стоял большой мусорный бак. Туда ее и вырвало.
Она отправилась пешком на квартиру, которую снимала вместе с Брайаном. Встречные разглядывали ее бесцеремонно, с отвращением и презрением. Кроме того, в их глазах Рейчел видела то, что могла назвать лишь жадным аппетитом, и никак иначе. Они хотели отщипнуть от нее кусочек на ходу.
Затем к ней прицепился сайентолог: сунул брошюру и спросил, не хочет ли она пройти тест на проверку личных качеств. Вид у вас такой, мэм, сказал он, что обязательно надо услышать что-нибудь позитивное о себе, тестирование вполне может это показать…
Впоследствии она не могла утверждать наверняка, куда ее вырвало – прямо на сайентолога или чуть в сторону. Дома она обнаружила капельки рвоты на туфлях, но точно помнила, что они были чистыми после происшествия у мусорного бака.
