– Таков уж Калеб от природы. Я не знаю зачем. Спроси его.
– Это выглядит очень странно – начинать накачивать буйного пьяницу водкой, как только он войдет в комнату.
– Накачивать?
– Накачивать, – кивнула она.
Он пожал плечами:
– Опять же, спроси у Калеба, когда будешь пить с ним в следующий раз во время моего отсутствия.
Рейчел насмешливо надула губы, зная, что это до невозможности раздражает Брайана.
– Это тебя заедает?
– Да нет, нисколько.
Он пожал плечами с подчеркнутой беспечностью, хотя температура в комнате поднялась градусов на пять.
– И ты думаешь, что не можешь доверять партнеру? Или жене?
– Я доверяю вам обоим. Но, согласись, это все-таки странно: два года ты почти безвылазно сидишь дома, потом вдруг прыгаешь в такси, едешь в Кембридж и совершенно случайно сталкиваешься там с Калебом.
– Я не случайно столкнулась с ним. Я поехала к вам в офис.
Брайан сел на корточки на ковре и стал крутить бутылку между ладонями.
– И зачем же?
– Я думала, что ты обманываешь меня.
– Опять ты об этом? – неприязненно засмеялся он.
– Ну да, об этом.
– Ты что, не понимаешь, как это дико выглядит?
– Нет. Объясни, пожалуйста.
Он несколько раз приподнялся и опустился, как бегун, готовящийся к выстрелу стартового пистолета.
– Ты решила, что видела меня в Бостоне, тогда как я болтался в тридцати тысячах футов над землей.
Она сморщила нос:
– Но на самом деле неизвестно, где ты болтался.
Он демонстративно похлопал ресницами.
– Затем ты заставила меня лезть из кожи вон, чтобы проверить, в Лондоне ли я. Я сделал все, что ты хотела. Но на этом ты не успокоилась. – Он засмеялся, как человек, внезапно услышавший нечто невероятное. – Всю последнюю неделю ты смотришь на меня так, словно я… затаившийся резидент иностранной разведки.
– А может, ты вроде того парня, который притворялся Рокфеллером.[43]
– Может, и так, – кивнул Брайан, будто не видел в этом ничего невозможного, и допил воду. – Он ведь к тому же убивал людей, да?
Рейчел уставилась на него:
– Да, вроде бы.
– Но жену он не стал убивать.
– Очень благородно с его стороны.
Ей почему-то вдруг захотелось ухмыльнуться.
– Украл их общего ребенка, но не тронул столовое серебро.
– Да, обстановка на месте преступления имеет большое значение.
– Алё.
– Что?
– Ты почему улыбаешься?
– А ты?
– Потому что это смешно.
– Да, выходит за границы разумного, – согласилась она.
– Так, может, хватит уже топтаться на одном месте?
– Не знаю.
Брайан опустился на колени рядом с Рейчел и посмотрел ей в глаза:
– В прошлый понедельник я улетел из Бостона самолетом «Бритиш эйруэйз».
– Слушай, ты не обязан…
– Вылет задержался из-за погоды на семьдесят пять минут. Я бродил по терминалу «Е», взял почитать «Ю-Эс уикли», которую кто-то оставил за пропускным барьером. Один из охранников застукал меня за этим. Знаешь эти неодобрительные взгляды охранников в аэропорту? От них мошонка съеживается.
– Я верю тебе.
– Затем я взял чашку кофе, и тут объявили посадку. Оказалось, что розетка у моего сиденья не работает. Я поспал с час, полистал материалы заседания совета директоров, хотя в этом не было смысла, и посмотрел фильм о том, что с Дензелом[44] шутки плохи.
– Это название такое?
– Да, в нескольких странах.
Их взгляды встретились. В таких случаях либо один уступал другому, либо оба соглашались, что каждый останется при своем. На этот раз решили остаться при своем.
Рейчел коснулась рукой его головы:
– Я верю тебе.
– Но делаешь все так, точно не веришь.
– Ох, если бы я могла объяснить почему… Возможно, виноват этот проклятый дождь.
– Дождь кончился.
Она кивнула:
– Но послушай, я очень многого добилась за последние две недели – метро, пассаж, такси. Даже на Копли-Сквер ходила.
– Да, я знаю. – Брайан говорил с таким неподдельным сочувствием и такой искренней любовью, что это доставляло ей боль. – И ты не представляешь, как я тобой горжусь.
– Я знаю, что ты летал в Лондон.
– Скажи это еще раз.
Она слегка пихнула его в бедро босой ногой:
– Я знаю, что ты летал в Лондон.
– Значит, доверие в семье восстановлено?
– Доверие в семье восстановлено.
Брайан поцеловал ее в лоб:
– Пойду приму душ.
И он поднялся с колен, коснувшись руками ее бедер.
Она сидела, отвернувшись от ноутбука, от реки, от прекрасного дня, и думала, что, возможно, они целую неделю не были в порядке, поскольку это она не была в порядке. Брайан вел себя странно потому, что она вела себя странно.
Как она только что сказала Брайану, в последние две недели она ездила в метро, ходила по торговому пассажу и по Копли-Сквер, а также доверила свою жизнь совершенно незнакомому водителю, и все это впервые за два года. Для большинства людей – ничего особенного, для нее – огромное достижение. Но это достижение в то же время пугало ее. Каждый выход за пределы зоны безопасности был шагом либо к улучшению психического состояния, либо к очередному приступу. А новый приступ после всех этих успехов десятикратно ухудшил бы ее состояние.
В эти два года в голове у нее непрерывно крутился один и тот же рефрен: «Я не могу к этому вернуться», «Я не могу к этому вернуться». Он звучал каждый проклятый день, каждую проклятую минуту.
