Кира продолжила внимательно смотреть на собеседницу, даже когда та по видимости любезно распрощалась и поспешно ретировалась. Может, испугалась, что дикая чужачка её ударит? И лишь проводив даму взглядом до самой встречи с виконтессой, Кира вернулась взглядом к фуршетному столику. Осторожно взяла тарталетку. Пальцы дрожали. Похоже, сражения, которые предстоят в дамском кругу, ей просто не по плечу. Чёрт. Уже достаточно причин начать их бояться, а там, где страх, не может быть продуманной обороны. Если бы дело происходило в привычном кругу общения, проблемы бы не было: неделька на обдумывание возможных стратегий, подготовка шаблонных ответов на все случаи жизни – и вуаля, реагируем не задумываясь. А тут ей даже трудно предположить, чем ещё они станут её донимать. Арсенал огромен, ведь светские дамы в своём кругу тратят на обновление оружия уйму времени и сил, они крепят свою оборону годами.
А она – дебютантка во всех смыслах.
В душе поднялось ожесточение против Кенреда – это ведь он втравил её в чужие игры, причём даже согласия не спросил. То есть спросил и получил весьма ясный отказ, которым пренебрёг. И поддержки от него никакой. Даже в голову не приходит как-то поддержать… Но до точки кипения женская душа не добралась – здравомыслие оседлало соперников-чувства. Кира рассудительно обозвала себя дурой и напомнила, что у неё имеются намного более веские причины крыситься на Кенреда – и моментально успокоилась. Спокойствие в любом случае полезнее бешенства.
Так что, когда Кенред подошёл к ней, она встретила его равновесно, а не надувшись. Он подал ей полный бокал, постоял рядом, помолчал немного – и произнёс, делая ударение на «ты»:
– То, что ты сказала о нашей свадьбе, Кира – имей в виду – могло бы стать основанием для судебного разбирательства. Насчёт признания нашего брака недействительным. Разумеется, если бы принц был заинтересован в этом, но он, к счастью, не заинтересован.
– Я просто пошутила.
– В нашем кругу даже шутка может дорого обойтись, – в его голосе зазвучало чуть больше металла. – Очень дорого, Кира, поэтому за своими словами надо следить, и мне казалось, я напоминал тебе об этом.
– Но ведь развод был бы твоей проблемой, не моей. Верно?
Кенред посмотрел очень отстранённо.
– При признании брака недействительным мы оба вернулись бы в исходное состояние. В том числе и твой прежний статус.
– Да? И что? Что бы ты сделал? На базаре бы меня продал?
Он ответил не сразу – и очень осторожно.
– Позволь уточнить – мы сейчас ссоримся?
– Понятия не имею. Не представляю даже, как ты можешь воспринять те или иные мои слова. И ты – и остальные. Поэтому, раз уж ты обеспокоен тем, что я говорю, лучше бы не устраивал мне выговор, а огласил бы список того, что́ нельзя говорить, или ка́к об этом нельзя говорить. Причём огласил заблаговременно – до приёма. Чтоб я успела всё выучить.
Кенред нахмурился и покосился себе под ноги. Если он и был зол, то очень хорошо это скрывал.
– Ты можешь догадаться, что это очень трудно – с ходу сообразить, что вообще нужно оговаривать. В обычные дни кажется, что ты и сама прекрасно всё понимаешь, а потом вдруг следует странный поступок или фраза. Трудно понять, какие из тех вещей, которые для меня очевидны, требуют разъяснения.
– Я – человек другой культуры. Если ты не можешь даже перечислить, то как я смогу угадать? – Заметила, как он скривился, и поспешно добавила. – Империя ведь мультимировая и мультикультурная. Неужели подобных затруднений не возникало? У императора Леверия с принцессой Геррехта, например.
– Геррехт – это здесь, в мире Метрополии. Но я понял, о чём ты. Ладно, при случае попробуем это обсудить… Или, скажем… Может быть, побеседуешь на эту тему с моим секретарём?
– И кто он?
– Пока не определились. Но, думаю, завтра уже будет понятно.
– Тогда не знаю. Познакомлюсь с ним – скажу.
Снова пауза – почти физически чувствовалось, как мужчина обдумывает ситуацию – оценивает все обстоятельства.
– Мне кажется, ты, как это говорят, на взводе. Что-то случилось?
«Он наверняка даже не поймёт, в чём суть моих затруднений. Задумывался ли он хоть когда-нибудь, что такое женская война в высшем свете? Нет, иначе бы хоть словом, хоть жестом дал бы намёк. Его мать, например, предупреждала. Она это всё знала хорошо. Если бы её сын понимал, в чём суть дамских великосветских проблем, то хотя бы сейчас не стал задавать вопросов. А значит, объяснять бесполезно».
– Может быть. Или мне просто показалось. Неважно. Кто эта дама – та, которая говорит с виконтессой?
– Баронесса Вальвир, супруга одного из приближённых графа Неим. Вас не познакомили?
– Она обошлась без формальностей… Скажи, мне тут ещё долго нужно… оставаться?
– Ты можешь уйти, если плохо себя чувствуешь, – помедлив, предложил он.
– Да, так лучше.
– Я скажу Крею, чтоб отвёл тебя в комнату.
– И можно, пожалуйста, уже наконец заменить Крея на кого-то другого?
– Это было бы тяжёлым и несправедливым оскорблением, особенно после событий в Тергине. Он ведь рисковал вместе с нами ради спасения наших жизней и доказал свою преданность.
