– Он в первую очередь спасал твою жизнь. Не мою.
– И он не сделал ничего плохого, чтоб теперь его наказывать и отстранять.
– Мне, помнится, сделал. Как понимаю, такую мелочь не принято принимать в расчёт?
Кенред помолчал, разглядывая Киру со сдерживаемым раздражением.
– Позволь угадать – это был сарказм?
– Конечно. Сарказм – оружие слабых.
– Через день мы переберёмся на военную базу, и я заберу Крея с собой. Потом подберу тебе другого телохранителя, раз ты настаиваешь.
– Спасибо.
Она захотела добавить ещё фразу-другую, чтоб умиротворить его, не оставлять их отношения в таком напряжении, но подумала, что не сумеет подобрать правильные слова. Всё-таки надо учитывать, что они мыслят по-разному. И лучше не пытаться всё исправить, когда можешь случайно доломать.
В этот вечер Кенред к ней не заглянул и в следующий тоже, так что расспросы о военной базе пришлось отложить. Просто сперва уехал принц со свитой, а потом пришёл Крей и предложил помощь в сборах. Временная горничная холодно сообщила ему, что уже собрала вещи герцогини и в помощи не нуждается. Кира не стала спрашивать, почему она обо всём узнаёт последней. Если не хочешь услышать малоприятную правду, лучше вообще воздержаться от вопросов. Она позволила вывести себя во двор и усадить в машину. И опять же не спросила, почему Крей, сев напротив, тут же затенил все окна. Это-то как раз было понятно. Секретность…
– Боевые действия уже начались? – вроде бы безразлично спросила она.
– Пока нет, ваша светлость, – ответил Крей. – Его светлость, похоже, ждёт, что другие претенденты на престол сперва схватятся друг с другом.
– И… это ожидание… Такой оптимизм хоть на чём-то основан?
– Я не знаю.
– Полагаю, все игроки понимают, что сначала надо убирать самого сильного противника. Герцог ведь самый сильный из них.
– Да, это так. Его светлость – военачальник из тех, кто может выиграть почти любую войну. Но не любое сражение.
– И у него – вы считаете – есть возможность убедить всех, что он дурак и готов сидеть и ждать у моря погоды?
Крей посмотрел на Киру с добродушной усмешкой.
– Вряд ли. Полагаю, большинство поймёт, что это продуманный план, и у его светлости есть разумная стратегия. Станут нервничать, метаться, делать ошибки. Результат будет примерно тот же, как если противник поверит в промах его светлости.
– Стратегия непрямых действий, – пробормотала Кира, разглядывая колени. – Понимаю… Но зачем тогда нужно перевозить нас на военную базу уже сейчас?
– Ради безопасности его высочества. Теперь нет ничего важнее его жизни. Ну, и ради вашей безопасности, ваша светлость… Прошу вас, пожалуйста, говорите мне «ты», если для иного нет причины. Очень неловко слушать «вы» из ваших уст.
– Почему? Обычная вежливость.
– Простому солдату – от герцогини? Просто страшно становится…
– Ясно. То есть, неясно, но я поняла, что нельзя. Послежу за собой.
Несколько мгновений они молчали.
– Это ведь первый раз, когда вы обратились ко мне с вопросом, ваша светлость, – проговорил Крей.
– И?
– Ничего. Просто сказал. Простите.
– Сейчас мне больше некого спросить.
– Я рад буду ответить на любой ваш вопрос.
Кира первый раз за поездку взглянула на собеседника прямо.
– Любой?
– Я постараюсь.
– Тогда такой: ты совсем не испытываешь неловкости, когда находишься рядом со мной?
– Нет. Я полагаю… Если бы вы имели ко мне претензии, то сразу бы велели прикончить.
Она отвела взгляд и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Смутное, но черты разобрать можно. Выглядит одутловатой. Маску бы из льда… И поспать.
– Не велела бы. Какой смысл. Герцог бы не позволил.
На базе, которую Кира смогла увидеть только начиная с подземного гаража, где всех выпустили из машины, её встретил молодцеватый, слегка растерянный молодой полковник и повёл на другой этаж. Как он объяснил, ему поручено разместить семью канцлера, то есть его жену, с должными удобствами, но пока он мог предложить ей только вот такую скромную комнату – стандартный одноместный отсек. Базу недавно достроили, она не вполне готова, и жилой этаж для высшего командования пребывает в жалком состоянии.
Полковник продолжал извиняться, пока Кира оглядывала комнатку – небольшую, но снабжённую всем необходимым, включая индивидуальный санузел, довольно уютную на её вкус. Поэтому на слова военного она отреагировала сперва с недоумением, потом напряжённо: мол, это помещение её полностью устраивает, бога ради, не надо её потом перетаскивать на другое место. Полковник слегка успокоился и предложил проводить её светлость к мужу, когда ей будет удобно. Кира, решив, что задерживать у себя военного слишком долго не стоит, сказала, что удобно прямо сейчас.
