— Хао Бин, — это имя использовал Хао Сюаньшэн, притворяясь смертным, — рад видеть почтенного старосту.
— Прошу прощения у молодого господина за то, что не могу пригласить его в свой дом, — по знаку старосты на столе появились чарки, кувшинчик с вином и закуски, — мою семью посетила болезнь, и я сам вынужден жить за стенами усадьбы…
— Соболезную вашему горю и желаю скорого исцеления вашим родичам, — Хао Сюаньшэн сочувственно улыбнулся, — выражаю надежду на то, что недуг вас не затронет.
— Благодарю за добрые пожелания, — Го Куан почтительно подал собеседнику чарку с вином, — желаю молодому господину здравия и благополучия.
Староста Дунтуаня явно желал выглядеть в глазах забредшего в их деревню ученого мужа человеком, получившим хорошее воспитание, а потому обмен благими пожеланиями и вежливыми вопросами занял изрядное время. Однако Хао Сюаньшэну было ясно, что Го Куан завел беседу вовсе не потому, что желал поупражняться в хороших манерах. Он вообще не производил впечатления пустого болтуна. А во взгляде, устремленном на Хао Сюаньшэна, читались скрытое отчаяние и надежда.
— Молодой господин Хао, несомненно, многое видел и узнал в своих странствиях, — к делу Го Куан подходил издалека, явно подражая уездным чиновникам, — не доводилось ли ему слышать, нашелся ли способ лечения недуга, губящего добрых людей?
Хао Сюаньшэн сокрушенно покачал головой. Единого способа излечения не нашел пока ни один лекарь.
— Мне хотелось бы обрадовать вас или обнадежить, но увы, почтенный Го.
Староста грустно кивнул. Похоже, не слишком уж он уповал на иной ответ. Но пребывающий в отчаянии рад любому проблеску надежды.
Го Куан чуть помедлил, словно обдумывая, как будет лучше подступиться к вопросу, шевельнул пальцами, словно наконец подобрав слова:
— Не знаком ли молодому господину Хао способ послать весть господам заклинающим? Или, быть может, в числе его благородных знакомых есть заклинающий, который согласился бы поселиться в Дунтуане? Мы готовы выправить разрешение в управе, предоставить дом и плату…
Даже так? Неужели все еще серьезнее, чем показалось по рассказу подавальщика? Хао Сюаньшэн внимательно посмотрел на старосту, ожидающего его ответа.
Можно дать весть через Пять Дворов. Раз уж на то пошло — то разве не было изначальным предназначением бессмертных оберегать людей и помогать им?
— Мне известен лишь способ передать прошение. Но я не могу ручаться, что кто-то отзовется на него…
Даже этой малости хватило, чтобы лицо старосты немного посветлело.
— Молодой господин, если вы возьмете на себя труд передать прошение, мы вознаградим вас и не забудем вашей помощи!
Хао Сюаньшэн слегка нахмурился, чувствуя себя неловко из-за такой горячей благодарности.
— Не стоит, почтенный староста Го. Я передам послание не из стремления к награде. Мной движет сочувствие к печальной участи Дунтуаня.
У Го Куаня был такой вид, словно перед ним во плоти предстал благородный герой из древней легенды. В некотором смысле так оно и было — жизненный путь Хао Сюаньшэна стал частью легенды. Только вот легенда была о другом.
Условившись утром принести письмо для передачи заклинающим, Го Куан удалился, источая надежду.
Посетители постепенно расходились. Чайная пустела. Деревня затихала. Крестьяне рано отходят ко сну. Хао Сюаньшэн в задумчивости допивал оставшееся после разговора со старостой вино, размышляя над всем, что увидел и услышал.
Огонек свечи на столе вдруг дрогнул, побледнел и стал уменьшаться. Хао Сюаньшэн ощутил слабое прикосновение холода, не имеющего отношения к этому миру, и огляделся. Это происходило со всеми свечами в чайной — огни гасли один за другим, но не так, будто прогорали или их задувал ветер. Нет, пламя, трепеща, как будто забиралось внутрь фитиля, не оставляя ни струйки дыма, ни тлеющего уголька. Как будто пряталось.
Кто-то из оставшихся в чайной людей вскрикнул, и крик перешел в подавленный стон ужаса. Кто-то забормотал молитвы. Кто-то тихо заплакал. В сгустившейся тьме Хао Сюаньшэн чувствовал страх людей. Плотный, горько-горячий. Слышал биение их сердец.
А еще он ощущал, как там, за стенами чайной, ползет нечто темное. Куда более темное и чуждое, чем он. Не принадлежащее миру людей. Голодное и бездумное.
Талисманы зажглись ало-золотыми огоньками, чуть рассеивая мрак, что обжигал и одновременно леденил людей. Плачущие даже всхлипывали тихо, опасаясь, что их услышат.
Хао Сюаньшэн вслушивался в то, что ползло снаружи, накатывая на Дунтуань как волна из прорванной плотины, захлестывая улицы. Где-то в хлевах что есть сил ревела от страха скотина. Ужас живых ощущался всей кожей, зовя зачерпнуть немного, испробовать на вкус… Хао Сюаньшэн стиснул зубы и до боли в пальцах сжал рукоять меча. Это отрезвило. Помогло сосредоточиться.
Нечто демоническое. Но не в полной силе, нет. Не из Бездны, но тесно с ней соприкоснувшееся.