В Павильоне Кленов было необыкновенно, почти неестественно тихо. Казалось, что резиденция второго принца Цзиньяня окутал некий незримый покров, глушащий все голоса и звуки. Чжу Юйсан успел запомнить дворец принца Шэнли совершенно иным. Пусть он и провел здесь считанные дни перед тем, как в составе его свиты отправиться в путешествие в Цзянли, но тогда Чжу Юйсану предстал полный беспечного юного веселья и небрежной роскоши маленький дворец, похожий на чудесную игрушку. Все в его стенах дышало радостью жизни и надеждами. Сейчас же от прежней живости и веселья мало что осталось. В воздухе висело зыбкое настороженное ожидание. Темной вуалью колыхалась скрытая под деланным спокойствием тревога. Даже краски стен и крыш, такие яркие и нежившие взгляд прежде, выглядели странно поблекшими, словно выцветшими.
Чжу Юйсан знал, чувствовал — причиной тому не осень и не пасмурный день. Тревога и беспокойство, страх и ненависть десятков людей свивались над дворцом Гуанлина, выпивая из него краски и веселье. Сплетая зловещую паутину, за завесой которой зрело нечто большее.
Он и Хао Вэньянь плечом к плечу следовали в почтительных семи шагах за императором и принцем Шэнли рядом с избранными спутниками государя. За пределами тронного зала и парадных покоев Чжэнши не надевал маску отстраненного подавляющего величия. Одетый в темные парчовые одеяния, он выглядел тем, кем и был по своей сути — преждевременно состарившимся человеком, больше похожим на богатого ученого мужа, нежели на всесильного государя величайшей державы Четырех Пределов.
— Все непросто, Шэнли. Увы, непросто. Министр Ло слег в постель от постигшего его горя и требует большого разбирательства. Он уважаемый человек и немало тех, кто сочувствует ему…
— Но ведь Ло Сунлинь во всем признался! Ведь гадатели подтвердили след его рук на талисманах!
— Верно. Однако старший Ло утверждает, что его сын был околдован этим молодым заклинающим, которого ты приблизил к себе.
— Его сын подтвердил все на дознании! — голос принца звенел от возмущения.
— Теперь министр Ло требует, чтобы молодой Чжу тоже был допрошен дознавателями.
Чжу Юйсан внутренне содрогнулся, радуясь, что не может побледнеть из-за своей природы. Он помнил, что такое допросы императорских дознавателей. Однако сейчас была страшна не боль мучений. Куда страшнее было то, что это раскроет его природу, и тогда принц Шэнли неминуемо погибнет — после вестей о том, что второй принц стакнулся с проклятым мертвецом, от Шэнли отвернутся почти все сторонники.
— Я не позволю подвергать верного мне человека дознанию только чтобы заткнуть рот Ло, которые хотят выгородить своего отпрыска! — вскинулся Шэнли, — я считаю, что неплохо было бы проверить и самого министра Ло на причастность!
Чжэнши приподнял руку, и Шэнли послушно замолк.
— Я понимаю тебя, сын мой. Понимаю и разделяю желание защитить того, чье искусство и верность спасли тебе жизнь. Однако министр Ло и те, кто сочувствует ему, шепчут о том, что все слишком просто и удачно получилось. Что молодой господин Чжу сделал это из желания вознестись выше. Что ты слишком поспешно доверился этому безвестному юноше, не входящему в братство заклинающих, но обладающему знаниями и способностями.
По прямой спине, расправленным плечам и вскинутой голове принца Шэнли было видно, что он не собирается уступать.
— Лучше бы министр Ло объяснил, откуда яд и талисманы у его сына. Почтенный Дуань исследовал пилюлю — и все лекари дворцовой коллегии подтвердили правоте его изысканий. Чжу Юйсан рисковал жизнью, принимая ее вместо меня. Даже для заклинающего, властвующего над своей плотью, такой яд опасен.
— Верно, — в отличие от горящего искренними чувствами сына государь Чжэнши был спокоен, как озерная гладь в безветреный день, — и это убеждает меня в чистоте помыслов молодого Чжу. И из благодарности за спасение твоей жизни я буду отказывать министру Ло до тех пор, пока это будет возможным. Однако государыня-императрица и род Моу прислушиваются к словам Ло с вниманием и сочувствием.
— Потому, что сами с ним в сговоре, — Шэнли резко выдохнул сквозь стиснутые зубы, — отец… отец мой, почему вы позволили им забрать столько силы?
Только воистину любимый сын мог бросить государю Цзиньяня такой упрек. Только ему было дозволено задать подобный вопрос. И только он мог не получить отповедь за свою немыслимую дерзость.
Чжэнши ответил сыну не сразу. Император глубоко вздохнул. Его прямо расправленные плечи едва заметно опустились, словно под невидимой тяжестью.
— Я слишком дорожил своим покоем. И каждый раз надеялся, что новая подачка их успокоит. Прости, что я проявил такую слабость. Прости — и не повторяй моей ошибки.
Чжу Юйсан внутренне замер, потрясенный услышанным. Он ощутил отзвук удивления принца. Почувствовал, как поражен до глубины души идущий рядом Хао Вэньянь.