Сяохуамей слегка поджала губы. Она потратила слишком много сил во время их бегства и заметания следов, и потому мало чем отличалась от простой смертной женщины. Восстановить свою мощь быстро Сяохуамей не решалась, опасаясь, что это привлечет излишнее внимание и сделает ее заметной для преследователей. Что же, план был неплох… Только вот почему-то не сработал.
— Нет. Поведешь ты.
— Я? — Дин Гуанчжи не смог скрыть удивления.
— Да. Ты достаточно одарен, чтобы отыскать на них вход, — Сяохуамей обольстительно улыбнулась, и Дин Гуанчжи почувствовал себя деревенским дурачком перед столичной дамой, — ты разве никогда прежде не делал этого?
Конечно же, он пользовался сокрытыми путями. И Сяохуамей это прекрасно знала.
— Поблизости нет входа, — обреченно проговорил Дин Гуанчжи, догадываясь, что и на это у Меняющей Облик припасен ответ.
И не ошибся. Лисица вскинула голову, ее глаза вспыхнули завораживающим золотом.
— Я разыщу.
На то, чтобы найти вход на Жилы Дракона, расположенный в достаточно укромном месте, у них ушло почти пять дней. Дин Гуанчжи все еще с трудом справлялся с вернувшимися силами, а память порой сильно подводила. Он чувствовал себя как человек, пытающийся заново начать ходить после затяжной болезни, много месяцев удерживавшей его в постели. Сложности прибавляло и то, что для слуг и прочих обитателей усадьбы, что не отправились на войну с генералом Линем, он должен был оставаться безумцем. Как только кто-то приближался к их флигелю, Сяохуамей простыми чарами спутывала ему разум. За эту хитрость приходилось расплачиваться головной болью, дурнотой и полной разбитостью. Но на способность Дина Гуанчжи убедительно притворяться не рассчитывал ни он сам, ни Сяохуамей.
В то же время его неотступно грызла совесть. Их исчезновение неминуемо навлечет подозрения на Линя Яоляна. Хороша же выйдет плата генералу за его бескорыстную помощь и благородство! Однако Сяохуамей оставалась глуха к его терзаниям и тревогам. Похоже, Меняющей Облик такие вопросы и впрямь казались малозначащими.
Они не взяли ни припасов, ни дорожной одежды, чтобы не возбудить даже малейших подозрений. Сяохуамей клятвенно заверяла Дина Гуанчжи что там, куда они отправятся, им не потребуется ни то, ни другое. Не следовало допускать даже слабого намека на подготовку к бегству. Нет, все в их облике должно было служить подтверждением заверений Сяохуамей, что она собирается отвести своего несчастного брата в храм Чистого Сердца в надежде, что божественная покровительница снизойдет к мольбам и поможет.
Разоренный пожаром Шэньфэн выглядел удручающе. Дин Гуанчжи помнил город совсем иным. Ярким, живым и кипучим даже в самую дурную погоду. Сейчас же, крутя головой с напускным бессмысленным видом сумасшедшего, он и впрямь желал бы не осознавать увиденное в полной мере. Неужели и правда милиньцы приложили руку к этому бедствию? Или же в том тайная злая воля Цзиньяня? Или не виновен никто, и опустошительное несчастье стало следствием того, что все несчастливые случайности сошлись под оком багряной звезды? Кто мог с уверенностью дать ответ?
Людей близ храма Чистого Сердца было немало. Усталые и поникшие, они приходили сюда в поисках кто надежды, а кто и просто милостыни. Желали вымолить хоть толику милосердия к своим судьбам. Скольким из этих молящихся улыбнется удача, а скольким будет бессильна помочь даже сострадательная небежительница? Пока открыто Око Бездны, Небеса слышат меньше, а их благодать не всегда способна пробиться сквозь недобрую паутину, оплетающую Срединный Мир…
— У пятой западной колонны, — шепнула Сяохуамей, незаметно для окружающих связывая край рукава своего платья с рукавом одежд Дина Гуанчжи.
Предосторожность, которая могла стать нелишней. Если на сокрытых путях произойдет нечто, что заставит их разжать руки, связанные края одежд позволят не потерять друг друга.
Дин Гуанчжи прикрыл глаза и нахмурился, сосредоточенно вслушиваясь в течение энергий. Постепенно его взору предстали призрачные очертания входа на незримые пути. Только бы не подвела память, только бы не ошибиться, складывая печать…
Ошибки, вопреки всем опасениям, он не сделал, и блеклое серебро сокрытого пути замерцало под ногами. Незримое огладило плечи тысячелетними потоками, текущими сквозь материальный и духовный миры, сплетая саму ткань мироздания. Дин Гуанчжи уловил за спиной счастливый вздох Сяохуамей и задумался на миг — а что видит она? Как предстает незримое глазам и чувствам Меняющей Облик?
Мир материи вставал вокруг тенями, размытыми отражениями, отзвуками воспоминаний, запечатленными в извечной ткани, сотканной сплетениями энергий. Откуда-то издалека тянуло холодной гнилью, порчей и отравой.
— Несчастный Милинь, — Сяохуамей скорбно качнула головой, — это и моя вина…