Я растерянно потянулась к мочкам ушей. Совсем забыла тётушкин подарок. Гвоздики, что она подарила на моё восемнадцатилетние. Они были недорогие, но ценные для меня, как память.
Капитан протянул руку, и я вздохнув сняла и вложила в его ладонь последнее напоминание о моей семье.
— И это тоже, — мужчина не церемонясь стянул с волос резинку. Коса тут же рассыпалась.
— Мне теперь ходить лохматой? — возмутилась я.
Мужчина передал добычу солдату, который стоял рядом, а сам снял с шеи кожаный шнурок и подал мне.
— Сами справитесь, — пробубнил он и, развернувшись, зашагал в сторону автобуса.
Шнурок из мягкой кожи с затейливым плетением лежал на моей ладони. Я никак не могла решиться подвязать им волосы. Но непонятный свист вывел меня из состояния задумчивости.
Над поляной разрастался чёрный купол. К автобусу подошёл лейтенант и забросил что-то внутрь, скорее всего, мои вещи. Затем двое солдат с факелами бросили горящие палки туда же. Купол опускался всё ниже и ниже.
Люди отошли на достаточное расстояние, когда купол полностью опустился на землю и поглотил автобус. Внутри раздался грохот и купол с хлопнулся, как будто ничего и не было. Ни автобуса, ни несчастных людей, ни ночного кошмара.
— Они вернутся ровно в то же время и в то же место откуда их выкрали сорки, — пояснил капитан, подойдя ко мне. — Только тела опознать будет невозможно. Когда среди вещей обнаружат и ваши, родственники, которых вы оставили там, похоронят вас. Погорюют немного да дальше спокойно жить будут. Без вопросов и сомнений. Они смирятся с потерей, смиритесь и вы.
Так действительно будет лучше. Очередной выпуск новостей сообщит, что в результате ДТП погибло столько-то человек и равнодушный зритель, выключив телевизор, забудет это через пять минут, поглощенный своими ежедневными заботами.
Я молча смотрела на место, где ещё недавно нелюди казнили моих попутчиков. Их больше нет. А я, по какой-то нелепой случайности, ещё живу.
— Поехали! — командует мужчина и солдаты заскакивают на лошадей. А мне подводят чёрную лошадь сорка.
Когда-то, давно, я каталась в парке на лошадке, но это было в детстве. Сейчас я растерянно стою возле животного и беспомощно хлопаю глазами.
— Что ещё? — устало спросил капитан, подъехав ко мне на своём белоснежном красавце.
— Я не умею, — шепчу ему в ответ, не отрывая взгляда от чёрной спины скакуна.
— Что не умеете? Сидеть? Ярон, помоги ведиши.
Молодой солдатик тут же подбегает и пытается закинуть меня на спину лошади, но получается это очень комично, я всё время соскальзываю обратно.
Нервы капитана не выдерживают и грациозно спрыгнув со своего коня он одним движением закидывает меня на спину многострадального животного. Я практически лежу на лошади, прижимаясь всем телом. Как ехать, даже представить не могу. Меня выручает лейтенант.
— Поставьте ноги в стремена, — мягко подсказывает он. — Теперь выпрямляйте спину. Держите поводья, чтобы управлять.
— Я же упаду сейчас.
— Не упадете. Теперь легонько ткните лошадь пятками в бока. Только не сильно и не резко.
Лошадка, чувствуя, что на её спине сидит дилетант, решила взять всё на себя. Она пошла за остальными лошадьми, не отставая и не перегоняя их. А я беспомощно болталась в седле, молясь всем богам, чтобы доехать до места назначения в целости и сохранности.
— А, кстати, куда мы едем? — спросила я лейтенанта, ехавшего рядом.
— В столицу, в магическое управление. Вас надо зарегистрировать. Документы оформить. Там вам и жильё, и работу подберут.
— Отлично, — приободрились я. — Жизнь продолжается.
По лесной тропинке мы ехали парами. Кое-где лошади почти утопали в снегу. Сапоги, которые мне выдали, были несоразмерно большие и холодный воздух легко проникал через голенища, а ветер, хоть и не морозный, легко забирался под широкую, не плотно прилегающую куртку. Я начала замерзать. И тут на плечи мне опустился теплый, подбитый мехом плащ. Повернув голову, я посмотрела на улыбчивого лейтенанта.
— Капюшон накиньте. Теплее будет.
— А вы?
— Я мужчина, — ответил он и послал своего коня быстрее.
Выделываться в моей ситуации глупо, и я последовала совету.
Сразу стало тепло. Даже ехать веселее. А вот взгляд капитана мог убить. Он ехал последний и прекрасно видел поступок своего подчинённого. Когда я случайно обернулась и наткнулась на этот взгляд, пожалела доброго лейтенанта, которому наверняка достанется.
23 декабря
Это была не просто поездка, а какая-то изощрённая пытка. Меня мотало из стороны в сторону, пятая точка была одним большим синяком, а спина напрочь отваливалась. Когда мы доехали до постоялого двора, я почти стекла со спины проклятой животины и рухнула на землю у её ног.
— Как дела? — издевательски спросил капитан, подойдя ко мне. Я подняла на него страдальческий взгляд, но в его лице не было и грамма сочувствия. Он стоял и ухмылялся, гад.
— Я помогу, — тут же подошёл лейтенант и протянул руки, чтобы поднять меня.