Однако я всё-таки подошёл к девушкам, которых было девять, и одна, симпатичная крашеная блондинка в новой белой блузке и в чёрных джинсах в обтяжечку, сразу же подскочила ко мне и предложила:
– Красавчик, как насчёт развлечься? Пойдём со мной. Сговоримся. Гарантирую – останешься доволен. Меня Элина зовут. А тебя?
– Сколько? – разглядывая других девчонок, спросил я.
– Палочка – три банки тушёнки или десять патронов. Час – пять и пятнадцать. Если на сутки возьмёшь, скидка большая будет. Презервативы есть, не бойся. Да и чистая я, недавно проверялась.
«Шалава», – подумал я о блондинке и в этот момент заметил девушку, ради которой и подошёл.
Она стояла немного в стороне от весёлой компании. Миниатюрная брюнетка, как мне показалось, с примесью местных кровей. Я не специалист, слышал, что есть в этих краях якуты, буряты, ненцы и ещё много разных народностей. Лицо у девушки простое, округлое. Глаза слегка раскосые. Фигурка точёная. Грудь небольшая. Ножки ровные. Одета легко, на ней серая майка с серебристым узором и заправленные в туристические ботиночки светлые брюки. В общем-то не самая красивая из тех, кто есть. Я люблю, чтобы грудь была побольше, и раньше предпочтение отдавал блондинкам или русоволосым. Однако было в ней что-то особенное. Какая-то невинность, простота и чистота. Вот это меня и привлекло. Кругом грязь, боль, страх и нужда. Нормальных людей, как в старое время, практически не осталось, все запачкались. Я в том числе. Не в крови человек, так в подлости или в предательстве. А тут эта лапочка с наивным и немного испуганным взглядом.
«Редкий экземпляр, – отметил я и шагнул к ней. – Скоро таких совсем не останется».
Брюнетка, заметив мой взгляд, слегка втянула голову в плечи, а я сбросил руку Элины, которая уже стала тянуть меня в сторону.
– Козлик целочку почуял, – услышал я за спиной раздражённый голос крашеной, которая, судя по всему, была местной заводилой.
Нравы сейчас простые. Шлюха не имеет права голоса, но слово «козлик» меня зацепило. Я резко обернулся, схватил Элину за блузку и притянул к себе. После чего отпустил её и оттолкнул. Она покатилась по грязной заплёванной земле и заверещала:
– Охрана!
Подруги отступили от Элины, чтобы тоже не попасть под горячую руку, а я подошёл к брюнетке и спросил её:
– Отойдём?
Она робко кивнула.
Мы отошли в сторону, и я представился:
– Иван.
– Евгения. – Голосок у неё был приятный.
– Давно здесь?
– В лагере или на рынке?
– На рынке.
– Первый раз.
– Почему пришла?
Девушке этот разговор был неприятен, и я заметил, что у неё заблестели глазки. Однако она ответила:
– Мать болеет, простыла сильно. А отец ногу сломал. Хотела в трудовую бригаду пойти, но там на лекарства и продукты не заработаешь. Только себя прокормишь. А продавать нам нечего. Вот я и решилась.
– Сама откуда?
– Из Троицко-Печорска.
– Со мной поедешь?
– Куда?
– В военный лагерь.
– А надолго?
– На всю ночь.
Евгения набрала в грудь воздуха и решилась:
– Да.
«Даже о цене не спросила, – подумал я. – Святая простота».
В этот момент, прерывая нашу беседу, появились охранники, тройка плечистых мужиков в камуфляже с помповыми ружьями. Они прибежали на крик обиженной Элины. Но всё быстро разрешилось, достаточно было сказать, что я из разведки, и объяснить ситуацию. А затем подошёл дядька и следом прапорщик, который сообщил, что продавец ожидает за лагерем и надо подъехать, на товар посмотреть и поговорить. Однако перед этим, расплатившись с продавцом, я забрал свои книги, и Евгения конечно же отправилась с нами.
Продавцом оказалась та самая женщина, за которой на рынке погнался прапорщик. И она была не одна, а с двумя крепкими сыновьями, и у каждого при себе ружьё. Женщина и её спутники стояли возле телеги, а рядом паслись три гнедых лошадки, одна гужевая и две верховые.
Сергиенко выскочил из машины, подбежал к женщине и затараторил:
– Семёновна, встречай покупателей.
Андрей Иванович последовал за ним и познакомился с продавцами.
Женщину звали Анастасия Семёновна Щербатова, а её сыновей – Демьян и Никифор. Они местные, хотя не из самых ближайших посёлков, а километров на сто пятьдесят южнее. Перед апокалипсисом фермерствовали, а затем, собрав всё самое ценное, вместе со своим стадом угнали последнюю колхозную скотину и оказались в лесной общине. Пришли ещё до того, как городские чистильщики стали выжигать посёлки возле реки, и остановились у родственников на лесной заимке. И теперь готовы продать часть своей живности. Вернее, обменять, и в первую очередь их интересовали медикаменты, топливо, оружие и боеприпасы. Ведь это пока фермеров не трогают, а зимой обязательно появятся те, кто захочет угнать коров или украсть лошадь. Не с голода, так из желания нажиться. Анастасия Семеновна, которая была главой семьи, понимала это, а муж, дети и прочая родня с ней соглашались.
Старший Вагрин с прижимистой и расчётливой тёткой общий язык нашёл быстро. Тем более что Сергиенко почву уже подготовил, и сделка состоялась. Причём проводилась она с таким расчётом, что было не две стороны, а три, поскольку прапорщик хотел получить долю.
