— Я не понимаю, что вы от меня хотите, — захныкала я. — Что я могу сделать?
— Ну по факту, уже нечего, но Евгений хочет видеть тебя в своей свите на завтрашнем вечере, я думаю, ты понимаешь, что это означает… Хотя я бы с удовольствием поиграл с тобой еще, как в старые добрые времена, когда ты все еще было моей…
А я не понимала. Или не хотела понимать. Мужчина покачал головой и достал небольшой ножичек, весело поглядывая на меня. Я сжимаюсь, пытаясь казаться меньше, незаметнее, хотя это мало помогает в комнате, где все подвержено ярким краскам, что даже редкие пылинки, проскальзывающие сквозь вентиляцию, словно подсвечиваются светом. Я отвожу глаза, стараясь не встречаться глазами с ним, но резкий удар по лодыжке заставляет меня упасть ничком на пол, поджав ноги и спрятав лицо от встречи с блестящей плиткой.
Руки ноют от натянутой веревки, которая скользит по незажившей коже, вгрызаясь в мясо. Я почти привыкла к этой боли, но к грядущему испытанию я не готова. Секунда тишины. И маленькое лезвие пронзает мое предплечье, встречаясь с костью. Я кричу. Бешено мечусь по полу, но мужчина сильнее. Он вжимает меня в пол и медленно водит ножом вправо-влево, почти нежными движениями.
— Ну давай, Вера, расскажи, все, что помнишь, маленькая сучка, — мой мучитель придавливает голову. — Пока ты не вспомнишь все, все, что ты натворила и сделала, я буду резать твою руку, до тех пор, пока ты не истечешь кровью!
Я кричала. Точно помню, что я кричала. От боли, от страха, от ужаса. Опять и опять. В какой-то момент, я ощутила, как сознание начало кружиться, утягивая меня в темноту, и я даже обрадовалась. Отключиться. Потеряться. Умереть.
Но стоило ощутить блаженную темноту — как новый виток боли вытаскивал меня в жестокую реальность.
Я неверяще смотрела на лужу крови, растекающуюся по полу. Я не была сильна в медицине, но потеря крови в таких количествах не являлась нормальной, как мне казалось. Нож покинул мое тело, а мужчина с силой сжал мою ладонь.
— Меня просили оставить тебя в живых, ради интересного эксперимента, поэтому тебе, дорогая наша Вера, придется потерпеть еще немного боли, — оскалился он. — Имей ввиду, если завтра или в любой другой день, ты будешь вести себя не соответствующе — то все повториться вновь.
Я неосознанно кивнула, надеясь в глубине души, что вот сейчас все и закончится — но в этот раз боль ослепила меня. Острый нож одним движение нырнул под ногтевую пластину. Ослепляя, раня, заставляя терять все то человеческое, что еще теплилось внутри меня. Я видела искаженное лицо, две родинки на щеке, улыбчивую Свету, которая протягивала ко мне ладони…
Пятьдесят шесть.
Пятьдесят семь.
Пятьдесят восемь.
Я иду по улице, напряженно оглядываясь по сторонам. Поздняя ночь, яркие звезды и вечные математические подсчеты того, насколько еще хватит денег для лечения, поддержание жизни в матери, которая даже не помнит моего лица. Шаги позади пугают, и я крепче сжимаю в кармане маленький перочинный ножик, надеясь, что он мне не понадобиться. Текила, выпитая с коллективом, придает храбрости, грея изнутри и заставляя верить в себя сильнее, чем когда-либо.
— Вера! Подождите!
Я нервно оглядываюсь на голос и вижу Евгения, быстрым шагом догоняющего меня. Дорогое пальто распахнуто, на шее болтается длинный шарф, а на лице сияет улыбка. Я торможу и вопросительно смотрю на него, сжимая импровизированное оружие в руках.
— Шел по улице, увидел тебя, дай думаю, провожу, нечего красивым девушкам по ночам одним разгуливать, — он поравнялся со мной.
— Мне недалеко, дом уже здесь…
— Вы мне не позвонили, хотя уже месяц прошел…
— С чего мне звонить вам, я вас видела один раз, и, если расставить все точки над «и», скажу прямо: ваше предложение и все последующие, меня не привлекают, — я вопросительно подняла бровь, глядя на него.
— Ну я бы не резал так с плеча, мы можем помочь друг другу, — он пристально посмотрел на меня. — Я слышал, ваша мама проходит лечение в одной из престижных клиник округа и, если верить моим сведениям, ваша зарплата со скрипом покрывает лишь одну треть счетов за оказываемые услуги.
— Я справляюсь, на жизнь не жалуюсь. Откуда вы вообще знаете, в каком состоянии моя финансовая жизнь?
— Нетрудно сопоставить ваши доходы и расходы… Все-таки место, где вы работаете, принадлежит моему близкому другу, а он всегда охотно делится со мной подробностями ведения бизнеса.
Я остановилась и с вызовом посмотрела на него. Всегда терпеть не могла, когда меня пытаются снять. Еще и так нагло и бессовестно, словно притормозив у обочины дороги и просто- напросто открыв дверь.
— Евгений, вы, возможно, не поняли, но меня не интересует ваше предложение, если вам нужно найти себе содержанку и игрушку, то вы определенно обратились не к той,
— Вот тут вы ошибаетесь, у всего есть цена, как я понимаю. А насчет содержанки, — он насмешливо посмотрел, — вы настолько высоко оцениваете себя? Не думаю, что кто-то бы согласился или даже, задумался, о том, чтобы взять ваш под крылышко, да еще и оплачивать за, простите, ваше бесценное время.
— Это уже переходит…