Когда я встретил твою маму, мне показалось, что все можно начать заново. Каждый человек заслуживает счастья или хотя бы еще одной попытки. И я ею воспользовался. Мы поженились, а через год появилась ты. Мне показалось, что вот оно – мое предназначение. Я должен быть отцом. Я был так рад, что не мог перестать улыбаться людям на улицах, а однажды расцеловал булочницу. Это было тогда, когда ты сказала свое первое слово. «Па». – Отец улыбается. Я знаю эту притчу. Мама до сих пор втайне злится, что моим первым словом было не «мама». – А потом я встретил ее. Опять. И жизнь закрутилась заново, с еще большей силой. Не думай, Ира, что я хоть на секунду забыл о тебе. Я все так же любил тебя, но ее … мои чувства к ней невозможно описать. Она была моими нервами, она давала мне весь мир, который доступен человеку через его органы чувств. Никогда я не переживал так остро, не чувствовал сильнее грозу на море, или слепой дождь, или прикосновение. Я верю в то, что у каждого из нас есть половинка. Очень немногим везет встретить ее, узнать, остаться рядом. Большинство так и не встречают того, кто подходит нам идеально, как пошитый на заказ костюм, как наша собственная кожа. Мы можем жить со многими, иметь общих детей, интересы, общую жизнь. Но только с одним единственным человеком это не кажется чем-то неестественным. Только с этим человеком ты понимаешь, что, наконец, стал целым.
Но мама сказала тебе, что нельзя быть эгоистом и забыть о дочери, - я знаю, как мама умеет давить.
Это же мама пытается сказать сейчас и тебе. И поэтому так злится на меня. Будто мои гены передали тебе еще и что-то от моих поступков.
Ты уступил ей. И я не знаю, что было бы, уйди ты от нас тогда. Я ведь действительно выросла хорошим, полноценным человеком благодаря вам обоим.
Милая, ты никогда бы не была покинутым ребенком. Я бы не смог просто так уйти. Ты – мое незабываемое, самое важное событие в жизни, самое прекрасное, на что я способен.
Ах, папа…
Я не ушел тогда по многим причинам. Из-за тебя, из-за чувства вины, но больше всего – из-за того, что не был уверен, что находясь рядом с ней, смогу быть снова счастливым. У нас уже не вышло однажды. В ней будто что-то надломилось. И это шероховатость, эта зазубрина не давала механизму работать гладко. Ее иногда словно переклинивало, и она все больше отдалялась от реальности.
Но ты любил ее.
Любил. Но и тебя я любил тоже, и твою маму.
Не нужно, папа.
Любовь ведь бывает разная. Твоя мама – самый надежный человек, которого я знаю. Она не оставит меня в беде, не предаст, она приложила огромные усилия, чтобы мы прошли через все невзгоды и остались семьей.
Ты счастлив, что так вышло?
Конечно.
Я ищу подтверждения словам отца в его лице, в глазах, которые почему-то не смотрят на меня.
Я не жалею ни минуты о своем решении. Мне достаточно посмотреть на тебя, чтобы еще раз понять, что я поступил верно. Но Ира, дочка, если ты нашла счастье с другим, не насилуй себя, не мучайся, просто живи так, как подсказывает сердце.
И произнося это, отец уже не отводит взгляд.
Несколько дней прошли, как в тумане. Я не могу усвоить ту информацию, которую получила от своих родителей. Все время думаю,
какой вырастет Женя. Чем отзовется ей мамино счастье?
Мы ездили смотреть мебель, но ничего не выбрали. Тень повисла надо мной, над моей дальнейшей судьбой. Она была такой плотной и осязаемой, что лучи августовского солнца, еще горячие, даже знойные, рассеивались, приглушались сквозь эту пелену.
И однажды мир перевернулся.
Я вернулась домой чуть раньше, по пути забрав Женю из садика. Сергей утром на два дня уехал в столицу в командировку. Я занималась приготовлением ужина, когда заметила, что Жени не видно.
С прихваткой в руке я обхожу всю квартиру, но нигде не нахожу дочки. Потом замечаю, что моя сумочка, оставленная на диване, выпотрошена. Подхожу к ней, запихивая содержимое обратно, и обнаруживаю, что нет телефона. Меня начинает потряхивать. Я громко зову Женю, но не получаю ответа.
Истерично проверяю все углы, все потаенные местечки, где она может прятаться. Пока не обнаруживаю, что нет ее босоножек у входной двери.
Я бросаю сковородку на зажженной плите, босая выбегаю в коридор, устланный ковровой дорожкой. Сердце бьется так сильно, что я не слышу звуков вокруг. Мне страшно, как никогда в жизни.
Лифт приезжает почти мгновенно, но ползет вниз невероятно медленно.
В холле за своей стойкой сидит консьерж. Теперь я радуюсь тому, что живу в таком доме.
Здравствуйте. Вы маленькую девочку не видели?
Здравствуйте. А вы из какой квартиры?
Шестьдесят седьмой.
Снята на имя господина Вронского?
Да какая, к черту, разница!? Вы видели маленькую пятилетнюю девочку или нет? Пшеничного цвета волосы, глаза голубые.
Не уверен.
Тогда на кой черт вы здесь сидите?!
Я понимаю, что веду себя крайне грубо, но ничего не могу поделать. Я в ужасе.
Бегу к выходу. Ее нигде нет. Улица практически пуста, только несколько прохожих неторопливо бредут по своим делам. От приступа паники у меня начинает темнеть в глазах, а пульс зашкаливает.
