Вспыхивает и сгорает дотла надежда на совместную жизнь, корчится, исчезая, доверие, снопом искры взрывается страсть, разлетаясь серым пеплом в его бывших, когда-то яркими, глазах.
И последней уходит любовь. Она забирает внутренний свет, неуемную энергию, всегда плещущуюся в нем через край, спрятанную смешинку, открывшуюся мне совсем недавно, и необычайную глубину его взгляда в те моменты, когда он смотрел на меня.
Отворачиваюсь. Не хочу знать, что придет на замену. Не смогу этого вынести.
Ты уходишь, – он не спрашивает. Только констатирует факт. От его голоса замерзает воздух вокруг. Мне холодно, как же мне холодно.
Да.
Ты уходишь из-за дочери.
Да, - я шепчу.
Ты сделала свой выбор.
Он проходит мимо меня. Он знает, что я не изменю решения. Я не уверена, что он понимает, что мне тоже тяжело, что я тоже умираю вместе с ним. Но в его тоне нет ни капли жалости, он не намерен умолять или просить подумать еще раз. Он горд.
Подходит к окну, засунув руки в карманы брюк. Плечи широко расправлены, но мне кажется, они сейчас тверже камня. Он не хочет смотреть на меня.
Я не хотела, чтобы так кончилось, Сережа. Я попыталась, я тоже хотела жить с тобой, жить вместе, родить тебе ребенка …
Молчи! – он грубо прерывает меня. – Ради Бога, замолкни!
Прости. Наверное, тебе сейчас все-равно, что я скажу, но помни – никого я не любила так сильно, как тебя. И не полюблю.
Ты уже любишь, Ира. И эта любовь оказалась сильнее. Уходи.
Смотрю на него в последний раз. Знаю, что больше не увижу. Тяну к нему руку. Прикоснуться бы напоследок, почувствовать его своей кожей… Но он неприступен. Он уже далеко от меня. Мне никогда больше не дотянуться. Моя ладонь бессильно падает.
Мир не мал, ни огромен, он не жесток и не ласков. Ему наплевать, просто наплевать на всех нас.
Солнце просвечивает сквозь листву, играет тенями и бликами на моем лице, пытается заглянуть в глаза. Но что можно увидеть в глазах слепого? Разве только свое отражение.
Я иду по парку. Как я здесь оказалась – не знаю. Не помню, как вышла из квартиры, не понимаю, который сейчас час и где моя сумочка. Иду, не разбирая дороги, но не потому, что глаза застилают слезы. Иногда горе невозможно облегчить слезами, невозможно выразить словами или ослабить плачем. Оно так велико, что не может выйти наружу.
Мое горе – единственное, что живо в моем пустом теле. Оно выжгло мне глаза, оно иссушило внутренности, оно все еще заставляет меня двигаться. Зачем?
Птицы оглушительно трещат на ветках, прячась от лучей, играя друг с другом, перелетая стайками с одного дерева на другое. Но, завидев меня, они разом смолкают.
Когда-то, кажется, вечность назад, мне казалось, что птицы прислушивались к моему счастью. Как же я ошибалась. Они чувствовали надвигающуюся беду. И сейчас они боятся петь, потому что ни одна птица не захочет, чтобы ее песня стала похоронной.
Они молча провожают меня взглядом, слушая, как звучит горе. Это кричащая пустота, это безмолвное отчаяние, такое громкое, что его не перепеть даже самым отменным и искусным певцам.
Любой звук, брошенный в пространство, распадется на осколки и рассеется, словно его и не было.
Мне не страшно в этой тишине. Просто сейчас я как никогда чувствую свое одиночество.
На самом деле, я не ощущала раньше, что это такое. Я томилась, страдала, но не понимала, что значит оказаться совсем одной. Это можно почувствовать только тогда, когда у тебя отнимут самое желанное, то, без чего невозможно дышать, лишат возможности выбора.
Мать всегда займет позицию своего ребенка, не задумываясь, шагнет на его сторону. Такова сила инстинкта, так заложено у нее природой. Она будет любить его, красивого или нет, глупого или умного, послушного или взбалмошного. Она будет защищать его ценой собственной жизни. Она отдаст все за его счастье. Это не выбор. Это просто действие, которому невозможно противиться.
Любовь к мужчине – иное. Это желание обладать им и подчиняться ему, давать и брать, соединиться с ним и стать частью друг друга. Потребность в близости, в нежности, в доверии. Это исходит из сокровенных глубин подсознания и души. Желание личное, основанное только на субъективном ощущении, непреодолимой потребности, рожденной в мыслях и чувствах. Это выбор женщины. Потому что она решает, любить его или нет, она вручает ему всю себя, сама кладет свою судьбу ему в руки, надеясь, что он будет бережно обращаться с ней.
Я не виню Сергея в том, что у нас не получилось ничего построить, но я так хочу, чтобы и он не винил меня. Хотя я нанесла ему сокрушительный удар. Я знаю, чувствую. И сделала я это тогда, когда он максимально мне открылся.
Одиночество – это утрата. Такая, после которой больше нечего терять.
Все кружится, мир вокруг зыбкий и неустойчивый.
