Когда родилась Луна полностью

Я пошатываясь подхожу к нему, протягиваю руку, кончики пальцев ноют от желания прикоснуться. Провести по впадинам и выпуклостям упавшего мунплюма, навсегда свернувшегося калачиком во время сна, спрятав голову под веером истертой мембраны. Шелковистый хвост дракона сплетается в объятиях с крыльями, рассыпается прядями вокруг шеи и головы, словно мягкая подушка.

Приближаясь к поверженному зверю, я чувствую себя меньше, чем когдалибо. Птенец по сравнению с его огромными размерами.

Булдер продолжает мурлыкать, и его тяжелый баритон звучит как колыбельная, настолько сложная, что невозможно уловить мелодию. Словно смотришь на звезды и пытаешься понять, что находится в темных промежутках между этими далекими искрами света.

Я понимаю, что он ― гнездо. Я почти представляю, как он сидит на корточках, сложив руки перед грудью, свернувшись калачиком под этой прекрасной луной, глядя на нее сверху вниз.

Дорожит ею.

Лелеет ее.

У меня так сильно сжимается горло, что становится больно глотать…

Я протягиваю руку и провожу по некогда жесткой шкуре мунплюма, которая теперь превратилась в окаменелость. Она такая твердая и холодная, что кажется, будто гладишь ледяную глыбу.

― Твоя луна, ― выдавливаю я, легкая улыбка касается уголка моего рта, а по щеке скатывается слеза, которую я быстро смахиваю.

― Ее звали Слатра, ― говорит Каан с такой болью в голосе, какой я никогда раньше не слышала. ― Мне еще предстоит найти ее последние осколки. С этой стороны не видно, но на спине есть небольшая щель, которую мне еще предстоит заполнить.

У меня по спине пробегает холодок, и я провожу кончиком пальца по трещине толщиной с волос, поднимая голову, чтобы увидеть еще больше паутинок на ее теле ― доказательство того, что при ударе она разбилась на тысячи осколков. Осколки, которые были кропотливо собраны в этой округлой гробнице.

― Это ты сделал? ― спрашиваю я, мой голос дрожит.

― Да.

Я качаю головой, осознание захлестывает меня, как вода тонущего.

Моя ярость — моя неистовая жажда мести — была ослепляющей. Я считала Каана тираном. Бессердечным чудовищем. Но у него такое большое и доброе сердце, что я удивляюсь, как оно помещается в его груди.

― Почему?

― Потому что больно осознавать, что она не целая, ― хрипит он, отчего у меня снова выступают слезы.

Я обхожу дракона и останавливаюсь у того места, где голова Слатры глубоко зарылась в кисточку ее хвоста.

Сердце замирает, дыхание перехватывает. Ошеломляющее воспоминание едва не заставляет меня потерять равновесие.

Не обращая внимания на звуки раскалывающегося льда, я приподнимаюсь на цыпочки и заглядываю через щель в ее крыле в небольшое углубление, которое она защищает. Не острые и зазубренные куски, которых еще не хватает, а гладкий след рядом с кончиком широкого носа зверя, словно Слатра испустила последний вздох, баюкая… что-то в шелковистых завитках ее некогда мягкого хвоста. Защищенное ее когтем.

Я хмурюсь, вглядываясь в это уютное гнездышко, почти ощущая, как его впадинки и выпуклости прижимаются к моему телу.

Обнимают меня.

Почти ощущаю, как холодное пространство между ее щелевидными ноздрями прижимается к моему лбу, как затвердевшая кисточка ее хвоста обнимает мою… грудь…

Я отступаю на шаг… другой… втягиваю воздух в легкие, которые, кажется, забыли, как дышать.

Нет…

― Ты с ней знакома, ― говорит Каан, его баритон разрывает тишину, как обвал в горах.

Накрывший меня.

― Я…

Мои мысли устремляются к воспоминанию, которое я давно отбросила, его труп лежит на берегу моего внутреннего озера, лишенный всех эмоций, которые я вырвала из него, оставив лишь костлявый скелет того, что когда-то могло причинить боль.

Ощущавшемуся как тяжесть.

Я позволяю себе оценить останки с относительной отстраненностью:

Странный скрежещущий стук пробудил меня от вечного сна. Я впервые открыла глаза, вглядываясь в мир, в котором родилась, сквозь железные прутья того, что, как я теперь знаю, называется клеткой.

Мое резкое пробуждение сопровождалось замешательством, пока я пыталась понять, как я оказалась в своем теле. Как оно работает и двигается. Почему все вокруг расплывается.

Почему тепло.

И при этом я ужасно дрожала. Я думала, что это из-за жары, но теперь поняла, что это не так.

Моя душа содрогалась изнутри.