Крепкое тепло прижимается ко мне сзади, укрывая от дождя. Отрывает руки от моих ушей и обхватывает ими грудь, заключая в уютные, надежные объятия.
Я понимаю, что это Каан, еще до того, как он что-то произносит, и прижимаюсь к нему всем телом. Я молчаливо ищу убежища в его утешительном присутствии и крепких объятиях его сильных рук.
Из моего горла вырываются еще более уродливые рыдания, которые я не могу удержать.
Неконтролируемые.
― Когда-то я знал женщину, которая плакала, когда шел дождь, хотя думала, что я этого не замечаю, ― шепчет он мне на ухо, и его отрывистые слова прорываются сквозь поток скорбных рыданий, как раскаты грома. ― Ее звали…
Его руки сжимаются, и мое тело превращается в озеро, омывающее каменные плиты его сильной фигуры.
― Манжет был благословением, Лунный свет. Здесь нет необходимости в оружии, но часто идут дожди. Сильные.
Собственный опыт.
Мой наименее любимый способ обучения.
Клод выкрикивает пронзительную мелодию, словно злится на дождь за то, что он существует ― в этом я готова ее поддержать. Ее истерика превращает поток дождя в горизонтальную пелену, хлещущую меня по лицу.
Рейн обрушивается с новообретенной яростью, словно только что сжалась в клубок, обхватила себя руками, подняла к небу сморщенное лицо и
Мои колени слабеют, грозя подогнуться под тяжестью ее глубоких, скорбных воплей.
― Помоги мне сосредоточиться на чем-нибудь другом.
Слова едва успевают слететь с моих губ, как Каан прижимается к моему уху, из его груди вырывается глухой рокот, перекрывающий шум дождя, он прижимает меня к себе так близко, что я не могу отстраниться.
Песня, которая знакома мне
Я не думаю об этом ― не сейчас, ― погружаясь в его успокаивающий баритон, позволяя мелодии просачиваться сквозь мои поры, словно каменным крупинкам, которые собираются во всех моих впадинах и углублениях, утяжеляя меня и придавливая к земле. Шлифуя острую печаль в моей груди в нечто округлое и гладкое.
Мои судорожные вдохи начинают стихать…
Он продолжает напевать… соединяя для меня одну знакомую ноту с другой, пока я не обретаю достаточно ровное дыхание, чтобы подпевать ему. Слова, которые я слышала только в глубине моего сознания ― далекие отголоски, происхождение которых я никогда не могла постичь.
Слова, которые дарили мне утешение в моменты, когда я чувствовала себя одинокой или несчастной. Приносили мне покой, когда моя душа кричала об обратном. Слова, которые, как мне кажется, могли принадлежать кому-то особенному… когда-то. В другой жизни.
В другом времени.
Буря стихает так же внезапно, как и началась. Каан запечатлевает финальную ноту в изгибе моей шеи, словно призрачный поцелуй ― нежное прикосновение его губ вызывает во мне прилив знакомого до дрожи в коленях чувства. Как будто я уже была здесь раньше. Пойманная в его объятия.
Прижатая к его груди.
Как будто я была убаюкана его успокаивающим присутствием во сне, который я едва могу вспомнить.
Только крепкая хватка его рук не дает мне рухнуть на мокрую землю, но теперь я задыхаюсь по другой причине…
― Ты знаешь мою песню, ― шепчу я.
Наступает тишина ― такая густая и тяжелая, что у меня учащается сердцебиение.
― Откуда, Каан?
Я жалею о своем вопросе в тот момент, когда он срывается с моих губ, комок страха набухает в горле. Угрожает задушить меня.
Что, если он скажет что-то слишком важное и болезненное, чтобы я смогла от него отказаться? Что, если его слова вызовут у меня еще одно тревожное воспоминание? Осушат еще больше мое ледяное озеро? Обнажит еще больше камней?
― Я должен тебе кое-что показать, ― шепчет он, прижимаясь к моей шее, затем берет мою руку, касается теплым поцелуем побледневших костяшек пальцев и тянет за собой.
По какой-то странной, непонятной причине… Я не спорю. Не упираюсь пятками в землю.
Я иду за ним.
ГЛАВА 55
Глубоко в сердце Имперской Цитадели Каан отпирает цепь, натянутую между двумя огромными черными деревянными дверями, вырезанными в виде пары сражающихся саберсайтов, соединенных голова к голове, с их острых морд свисают ручки, выглядящие как сдвоенные клыки. Я бросаю взгляд на пустой, тускло освещенный тоннель позади меня, ожидая, пока он размотает цепочку и откроет левую дверь.
Взмахом руки он приглашает меня войти внутрь. В темную комнату.
Первой.
― Ты первый.
Он вздыхает, устремляясь в темноту тяжелыми шагами.
Я вхожу за ним, осматривая помещение, лучи солнца пробиваются сквозь то, что, как я полагаю, является занавесками на дальней стороне. Каан идет к ним.
Каан останавливается перед стеклянными дверями с протянутой рукой. Он прочищает горло.
― Спасибо.
