Когда родилась Луна полностью

Прошло семь снов с тех пор, как я видела его в последний раз. С тех пор, как я услышала, как он играл песню Махи и Паха, бросила свой щит, как усталый солдат, и плакала в его объятиях, пока окончательно не отключилась, а потом проснулась, завернутая в хвост Слатры. И хотя каждый раз перед сном у двери появляется свежая еда, а рядом с ней ― небольшая фигурка из камня, которую я добавляю к своей растущей коллекции маленьких дракончиков жалости, которых хочется швырнуть в стену, песни нет.

Его нет.

Каждый раз, когда я заворачиваю за угол и обнаруживаю, что коридор пуст, на меня наваливается еще один камень унижения, которыми я наполняю свои удары.

Вейя говорит, что я становлюсь сильнее. Если это то, что я получаю, пытаясь избавиться от своего чувства, я приму это.

ГЛАВА 64

Забившись в один из самых тихих ветровых тоннелей, я просовываю голову в дыру в стене и заглядываю в мусоропровод, морщась от кислой вони, доносящейся из логова трогга.

Я вздыхаю, откидываю голову назад и начинаю разматывать веревку, предварительно прикрепив большой металлический крюк на краю желоба. Я бросаю веревку в дыру, надеясь, что она достаточно длинная, чтобы дотянуться до верхушки кучи мусора, с которой я вот-вот познакомлюсь поближе.

― Вейя, знаешь что? ― бормочу я про себя. ― Ты чудесная, но на этот раз ты действительно облажалась.

В будущем я намерена принимать гораздо более взвешенные решения. Желательно такие, которые не приведут меня в один из мусоропроводов Гора, где я буду готовиться к беседе с существом, гнездящимся где-то на вершине пищевой цепочки.

Вздохнув еще раз, я дергаю за веревку, затем забираюсь в дыру ногами вперед, медленно спускаясь по длинному горлу желоба навстречу голубому сиянию, исходящему снизу. Теплый воздух наполняется вонью сгнивших и протухших продуктов, и меня начинает поташнивать.

Если меня вырвет прямо на кожаную одежду, трогг не воспримет меня всерьез.

Я сглатываю подступивший комок желчи и откидываю голову назад, пытаясь сдержаться.

В следующий раз, когда жизнь подкинет мне волшебный браслет, я просто положу его в свою шкатулку.

Где бы она ни находилась.

Достигнув отверстия, я спускаюсь еще ниже, зависая в воздухе над кучей вонючего мусора.

― Чтоб меня, ― бормочу я, обводя взглядом огромную пещеру и потолок, покрытый осколками сталактитов. С их конических кончиков свисают длинные, голубые нити, с которых капает вода, они тянутся по потолку, как паутина, ярко освещая отбросы. Горы мусора.

Я приподнимаю бровь, замечая, что здесь есть отдельные, отсортированные кучи вещей ― старых стульев, одежды, обуви, тарелок, стекла…

Всего.

В моей спальне трогг сотворил бы чудо.

Мое внимание привлекает переливающаяся куча вдалеке. Стопка сверкающих вещиц.

Может, мне и не придется встречаться с троггом. Я просто проведу остаток жизни, перебирая эту кучу. Молча. Питаясь отбросами, чтобы не умереть от голода.

Я вздыхаю.

Мой план провалился, и я умру ужасной смертью.

Сверху доносится глухой стук, и я поднимаю взгляд, с ужасом осознавая, что в данный момент что-то стремительно падает по желобу надо мной. Почти заброшенный желоб. Середина сна.

Возможно, мертвое тело.

Застонав, я ослабляю хватку на веревке и падаю в кучу мусора. Столкнувшись с шумной, грязной насыпью, я перекатываюсь вбок, падая на землю, одновременно покрываясь маслянистой жидкостью, которую отказываюсь идентифицировать.

Я сползаю на землю, стряхиваю кожуру с туники и яичную скорлупу с волос, и аккуратно иду по узкой тропинке, проложенной между кучами мусора, направляясь в сторону сверкающей груды сокровищ, которую я заметила вдалеке.

И тут до меня доносятся звуки жевания. Хлюпающие, хрустящие, чавкающие, от которых меня пробирает до костей.

Я замираю на мгновение, прислушиваюсь, а затем, на цыпочках, подхожу ближе к куче сломанных стульев и заглядываю за ее край.

У меня кровь стынет в венах.