― И как ты…
― Так и есть. Я украла его из спальни Паха, когда мне было семнадцать.
Подумала, что если он заметит, то его ненависть ко мне будет хоть немного оправдана.
Но он не заметил.
Голова трогга поворачивается в другую сторону, и это движение выглядит настолько неестественно, что я в равной степени испытываю как отвращение, так и беспокойство за ее безопасность. Она снова долго и разборчиво нюхает, и я решаю, что ее легкие должны быть больше, чем можно предположить по ее миниатюрному телу.
― Это вкуснее, крошка. ― Она размахивает браслетом, и ее лицо расплывается в самой ужасающей улыбке, которую я когда-либо видела. ― Прости.
Я стискиваю зубы, удивляясь, что они не крошатся.
― Можешь оставить себе цепочку от браслета. Мне она не нужна.
Ее грудь сотрясается от пронзительного крика, который медленно стихает, прежде чем она окидывает меня ликующим взглядом.
― Договорились.
Меня охватывает теплая, острая волна облегчения.
Она снимает цепочку и бросает мне браслет. Я ловлю его, и мой трехногий стул падает на пол, больше не удерживаемый в вертикальном положении моим весом.
Я бросаю ей мальмер, и она ловит его за шнурок, подвешивает к запястью, а затем отправляет крошечную цепочку в рот, как песчинку. Раздается громкий хруст, и я представляю, как трещат зубы. Ее глаза так широко распахиваются, что, кажется, могут выскочить из орбит и исторгнуть целую кучу дерьмовых воспоминаний возле ее гнезда.
Она замолкает на полуслове, издавая еще один пронзительный смешок.
― О… да ты маленькая шалунья, не так ли?
По моим венам пробегает холодок.
Я надеваю браслет на запястье.
― Не помню, чтобы я его использовала. Просто помню, для чего он предназначен.
― Интересно, ― бормочет она, а затем еще раз встряхивает головой, продолжая жевать.
― Хочет ли моя малышка узнать его секреты?
― Пас, ― говорю я, наблюдая, как она вытягивает нить из своей правой ладони ― намного ярче, чем любая другая, протянутая через потолок пещеры. ― Определенно пас.
― Такие милые, прелестные секреты, ― мурлычет она, и ее слова действуют мне на нервы.
Стряхнув напряжение, сковывающее спину, я возвращаю стул обратно и с сомнением смотрю на нее.
― Ты же не собираешься съесть меня, когда я буду уходить?
Трудно сказать с уверенностью, но, по-моему, она хмурится.
― Конечно, нет, маленькая крошка. Я не ем тех, с кем заключаю сделки.
Только тех, с кем не договариваюсь.
― И со сколькими же ты заключила сделки?
Все еще вытягивая яркую нить из ладони, она потирает подбородок свободной рукой, похоже, надолго задумавшись.
― С шестью, ― объявляет она, подносит к носу мальмер Паха и делает еще один глубокий вдох. ― Включая тебя.
― Точно. ― Я бросаю взгляд на неуклонно растущую кучу нитей, светящихся ярче, чем яйцо мунплюма. ― Повезло мне.
Я машу ей рукой, но она, похоже, не замечает этого, слишком поглощенная своим занятием. А может, замечает и ей просто все равно?
Скорее всего, последнее.
Я обхожу кучи мусора, на руке тяжелый браслет, который я когда-то выиграла у одной немного сумасшедшей чтицы разума, утверждавшей, что она умеет говорить на языке Эфира.
Что она досконально изучила Книгу Войда и знает секрет нашего ничтожного существования.
Она сказала, что браслет послужит мне двумя способами. Оба будут болезненными, но необходимыми.
Первого я не помню, поэтому не могу судить об этом.
Наверное, не захочу вспоминать и второй.
ГЛАВА 65
О
