Когда родилась Луна полностью

― Ты накормишь одного монстра, и еще больше появится из тени. Как только они почувствуют в воздухе запах крови, они будут… постоянно… появляться.

Серим вздыхает и тянется к столу, чтобы поправить коллекцию перьев.

― Ты снова собираешься указывать мне, как делать мою работу, Рейв?

Мне это тоже начинает надоедать.

― Каждый раз, когда мы перехватываем транспортную повозку, полную новобранцев-стихиалей, это как пластырь на гораздо более серьезной проблеме. Пока король продолжает править, это не прекратится. Будет больше охотников за головами. Больше смертей и страданий.

Ее взгляд по-прежнему прикован к перьям, словно это намного важнее, чем все, за что должны бороться «Восставшие из пепла».

Я с рычанием сметаю их со стола, усыпая пол перьями.

― А как же больные? Голодающие? Пустые?

Медленно она отводит руку назад и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

― Мы потратили весь сон на спасение пятидесяти семи пустых. По твоей просьбе…

― Операция, которую я профинансировала сама, ― огрызаюсь я, приподняв бровь. ― Или, может быть, ты думала, что я не замечу, поскольку нечасто проверяю свои счета?

― Конечно, я компенсировала свои расходы, ― усмехается она. ― Проведение столь масштабной операции обходится так дорого, что тебе никогда не понять. Мы рисковали всем нашим делом, чтобы ты была счастлива. Помешали политическому прогрессу. Кто-то должен был заплатить.

Чтобы я была счастлива.

Точно.

― Знаешь, о чем это говорит? ― отвечаю я, невесело усмехаясь. ― О том, что группе плевать на пустых так же, как и на стихиалей. Я спускаюсь в Подземный город не только для того, чтобы раздать нуждающимся кровавый камень, Серим. Я спускаюсь туда, чтобы узнать, не нужна ли кому-нибудь помощь, потому что всем остальным, похоже, наплевать.

Она сжимает флакон, висящий у нее на груди.

Черт.

Я напрягаюсь, когда она проводит кончиком острого ногтя по одной из рун.

Все мое тело содрогается, и я чувствую, как ее движение царапает одно из моих ребер, как лезвие ножа для разделки филе.

― Почему ты не можешь просто быть счастлива? ― шипит она, пока я дышу резкими, короткими вздохами, прищурив глаза на ядовитую суку. ― Ты пользуешься благосклонностью Феникса. Он делает для тебя больше, чем для кого-либо еще. Разве этого недостаточно?

Я обхватываю себя дрожащей рукой, пытаясь проигнорировать нотки ревности в ее тоне. Я не только никогда не встречалась с Фениксом, но и то, что я его любимица, стремительно отходит на второй план в моем списке приоритетов.

Она приподнимает ноготь, брови взлетают к линии роста волос, ее палец готов снова напомнить мне, кто тут управляет ситуацией.

Творцы, я ненавижу эту женщину.

― Трудно чувствовать себя счастливой, когда король ломает юных стихиалей до тех пор, пока они не превращаются в безмозглых монстровубийц. Когда тысячи менее ценных фейри гниют в Подземном городе, не имея возможности прокормиться в шахтах, ― рабы, обеспечивающие гладкую работу шестеренок королевства. ― Вытирая бисеринки пота со лба, я лезу в карман, достаю содранное со стены объявление и бросаю на стол, хотя Серим лишь мельком смотрит на него. ― Если мы не узурпируем власть, я убеждена, что все станет намного, намного хуже.

― Не сейчас, ― говорит она твердым, уверенным тоном. ― Пока Феникс не сочтет нужным.

Та же история, другой дей.

― К черту Феникса.

Еще одно садистское движение ее ногтя, на этот раз по моему позвоночнику. Еще одна серия свистящих вдохов, и я борюсь с желанием перевернуть стол и вышибить ее глазные яблоки из глазниц ― к черту последствия.

Но я сохраняю самообладание, боль все еще пульсирует в моем позвоночнике, как прыгающие по воде камни, и я говорю сквозь стиснутые зубы:

― Перерезав горло королю Кадоку Вейгору, я не только перестану беспокоить тебя, но и послужу нашему делу.

Она отпускает флакон.

Я проглатываю вздох облегчения, отказываясь доставить ей удовольствие, и вместо этого тыкаю дрожащим пальцем в объявление, которое может нанести непоправимый ущерб.

― Никто ничего не заподозрит, учитывая ажиотаж вокруг нашей группы.

― Убийство без тщательного, хорошо продуманного плана оставит королеву во власти.

― Отлично. ― Я вскидываю руки вверх, недоумевая, почему это плохо, ведь это именно то, что нужно нашему королевству. ― Это земля ее предков. Она и должна быть главной.

― Совет Трех никогда этого не допустит. Королева Дотия может говорить только с Клод.

У меня на языке появляется кислый привкус.

― А разве у них нет сына, говорящего с тремя стихиями?

― Принца Туруна не видели уже много фаз. Некоторые говорят, что он сошел с ума, и, чтобы не предавать это огласке, король с радостью спрятал его подальше.

― Готова поспорить, он все равно справится лучше, чем король Кадок Вейгор. Может, он вернет свой разум, когда прах его отца удобрит землю?

Серим смотрит на меня так, словно готова схватить метлу и вымести меня за дверь.