Когда родилась Луна полностью

Он сухо смотрит на меня и поднимает с земли обрывок веревки. Соединив мои руки вместе, он сдвигает кандалы повыше, затем делает несколько витков вокруг запястий и завязывает узел.

― Это… не то, что я имела в виду.

Он отрывает цепь от кандалов на моих руках, разъединяя звенья, словно они сделаны из глины.

― Я в курсе.

Черт.

― Туповатый. Понимаю. Не осуждаю.

Довольно хмыкнув, он поднимается, а затем нагибается, обхватывая меня своими большими руками. Он закидывает меня на спину и поднимает, как мешок с зерном.

― Что ты делаешь? ― кричу я, перевешиваясь через его плечо, пока он шагает к… своему дракону. Сердце так сильно бьется в горле, что я почти задыхаюсь.

― Каан, нет. Я не соглашалась на это!

Его тело напрягается, шаги замедляются, он издает низкий, скрежещущий звук.

― Скажи это еще раз… ― Что?

― Мое имя, Лунный свет. Повтори его еще раз.

Если это поможет мне избавиться от полета, я буду кричать его в небо, пока у меня не разорвутся голосовые связки.

― Каан. Каан. Каан. Каан. Каан! Теперь опусти меня. Немедленно.

Он набирает воздух в легкие, вся его грудь раздувается, словно он только что сделал первый вдох с момента начала глубокого погружения.

― Ты не сказала «пожалуйста», ― наконец произносит он и снова идет вперед.

Что…

― Пожалуйста!

― Слишком поздно.

Я собираюсь раздробить его кости и использовать их в качестве зубочисток.

Он подходит к тяжело дышащему зверю, где с седла свисают длинные веревки с узлами, украшенные множеством петель для ног, в одну из которых он продевает свой ботинок.

― Засунь меня обратно ему в пасть!

Он рывком поднимает нас по веревке, и я с ужасом в глазах наблюдаю, как земля уходит все дальше и дальше, а затем отказываюсь от борьбы, когда до меня доходит, что я не смогу вырваться или зарезать его, чтобы сбежать.

Достигнув седла из сшитых вместе шкур на спине огромного зверя, Каан преодолевает последние несколько петель, затем перекидывает ногу через седло и усаживает меня к себе на колени.

Я сижу на нем и, приоткрыв рот, смотрю в его глаза, задыхаясь от опьяняющей близости. Он смотрит на меня сверху вниз, его напряженное дыхание овевает мое запрокинутое лицо — воздух между нами наполняется статическим электричеством, от которого у меня мурашки бегут по коже.

Творцы.

Окунувшись в запах кожи и его одурманивающего аромата, я ощущаю, как напряжение разливается внизу моего живота, требуя того, чему все остальные части меня категорически противятся, и размышляю, может спросить этого мужчину, не хочет ли он потрахаться, прежде чем я перережу ему горло…

Наверное, не стоит.

― У тебя есть время, пока я считаю до десяти, чтобы решить, как ты хочешь сесть, а потом я направлю Райгана в небо, и ты не сможешь это изменить, ― выдавливает Каан сквозь стиснутые зубы, и мое сердце бьется все сильнее с каждым его окончательным словом.

Я открываю рот, собираясь выплюнуть что-нибудь резкое, когда он произносит: ― Один… Два…

Черт.

Я вздрагиваю, задираю правую ногу вверх, упираясь в его бедро.

― Три… Четыре…

Я пытаюсь встать, но теряю равновесие и снова падаю, прижимаясь лицом к его груди, когда он произносит низким голосом «Пять».

― Считай медленнее, ― рычу я, упираясь руками в его живот и знакомясь с буграми мышц, которые на ощупь больше похожи на камни… У меня пересыхает во рту.

― Шесть, ― говорит он, и его хриплый голос заставляет мою кожу покрыться мурашками. ― Семь.

Определенно нужно двигаться.

Я снова подтягиваю ногу и встаю, пошатываясь.

― Восемь…

Я поворачиваюсь лицом вперед, сердце колотится сильно и быстро, когда я оглядываюсь вокруг, ноги подгибаются от внезапного осознания того, как высоко мы находимся.

Что это наша отправная точка.

― Девять…

Творцы, уничтожьте этого мужчину.

Я позволяю своим ногам соскользнуть по обе стороны от седла, идеально приземляясь между его ног с такой силой, что он издает глубокий стон, который вызывает у меня прилив удовлетворения.

― Десять, ― щебечу я, и он, прочистив горло, тянется между нами, чтобы поправить себя ― несомненно, испытывая боль.

Я улыбаюсь.

― Я не буду возражать, если ты оставишь меня в ближайшей деревне. Я смогу сама найти дорогу, ― говорю я, решив, что сейчас самое время нанести удар, раз его член уже пострадал. У меня есть два способа избавить себя от его присутствия: убить его или переспать с ним.

― Нравится тебе это или нет, ― ворчит он, обхватывает меня за талию и приподнимает, усаживая в более удобное положение, ― так близко к нему, что щеки горят не только из-за удушающей жары. ― Ты отправляешься со мной в Домм.

Мое сердце замирает.

Домм…

Так мало кто отправляется в столицу Пекла и возвращается обратно.

Чертовски мало.

Наверное, потому, что все они оказываются внутри чудовища, на спине которого я сейчас сижу. Или так, или у города челюсти, когти и зубы куда острее, чем у того, от кого я чудом спаслась.