― Вот это экскурсия, ― бормочу я, когда мы сворачиваем налево и поднимаемся по очередной лестнице. А может быть, я просто сгораю от нетерпения, потому что огромная кошка идет за мной так близко, что я чувствую ее горячее дыхание у себя на затылке.
Мы поворачиваем еще раз, и воздух наполняется густым запахом жарящегося мяса. Мы проходим через высокие ворота, обрамленные…
Две гигантские кости, такие большие, что они могут принадлежать только
Мои глаза расширяются, когда мы переступаем порог мрачного входа в массивную грудную клетку, в четыре раза превышающую размеры груди Райгана. Как будто чудовищный зверь пал много фаз назад, и его труп поглотили стихии.
В основном здесь пусто, за исключением нескольких возвышающихся шпилей, тянущихся к расщелинам в потолке ― между толстыми ребрами сделаны отверстия, через которые проникает солнечный свет.
На земле установлены куполообразные палатки из гладких звериных шкур, сшитых вместе, напоминающие седельное покрывало Райгана. Палатки похожи на валуны, раскрашенные под выжженную местность этой части мира. Вероятно, они маскируют это место от любого, кто может парить над ним и попытаться заглянуть в дыры в потолке.
Умно.
Вход в каждое жилище обрамлен каменными арками, украшенными прекрасной резьбой, изображающей существ всех каст. Но в основном это
Пронзительный крик приковывает мой взгляд к изогнутым стенам грудной клетки, усеянным горгульями. Крылатые твари размером меньше половины обычного молтенмау, похожие на бугристые каменные выступы.
Они были бы совершенно незаметны, если бы их головы на коротких шеях не поворачивались, и большие, мрачные глаза не мигали.
Один из них срывается со стены и с воплем проносится между шпилями, за ним развеваются веревки седла. Мой разум цепляется за это видение, как новорожденный младенец, ищущий утешения. В поисках якоря в этом месте, о котором я ничего не знаю.
Мой способ адаптации ― не зацикливаться на ошеломляющих деталях.
Меня ведут по тропинке, петляющей между тесно установленными палатками, где закутанные в шелка женщины и обнаженные мужчины изготавливают оружие из кусков дерева, бронзы и пластин драконьей чешуи, таких больших, каких я раньше не видела. Другие ткут драгоценные ткани из золотистой шелковой нити или собираются вокруг дымящихся костров с металлическими вертелами, на каждом из которых нанизаны куски жарящегося мяса, наполняющие воздух насыщенным запахом дичи.
Хотя у многих из них рыжие волосы и бронзовая, покрытая веснушками кожа, есть и фейри с белыми волосами. Черными. Каштановыми. С кожей всех оттенков. Словно представители со всех уголков этого мира провалились сквозь дыры в потолке и нашли здесь пристанище.
Я замечаю, что многие из обитателей пещеры могут похвастаться татуировками, похожими на татуировки Каана, но изображающими различных существ, причем некоторые из них изображены контуром, а не закрашенным изображением.
―
Все замирают, рассматривая меня широко раскрытыми глазами, а затем существо, следующее за мной, как величественная серебряная тень, о которой я, конечно, не просила. Но мы здесь, черт возьми.
Некоторые из женщин вскрикивают, у них выступают слезы, когда они повторяют слова:
Все бросают свои инструменты, некоторые выбегают из палаток и тут же падают на колени, целуя землю. Как будто они благодарят Булдера за…
Кроме двух моих сопровождающих, меня и моего неумолимого судьбоносца, ни один мужчина, женщина или ребенок не остается на ногах.
К горлу подкатывает тошнота, отчего язык начинает покалывать. Я не уверена, расстроила я их или сделала по-настоящему счастливыми, но любой из вариантов вызывает беспокойство.
Если они почитают меня, то будут
Если боятся ― то
Такова общая формула, по которой, похоже, существует мир, и оба варианта отнимают много времени. Мне нужно выследить мудака и задушить его собственными кишками. У меня нет времени, чтобы тратить его впустую.
Я ковыряю кожу по бокам ногтя, бросая еще один осуждающий взгляд на зверя, заставляющего меня идти вперед.
― У тебя проблемы.
Зверь разевает пасть и зевает, растягивая ее так широко, что я, наверное, могу проползти в его глотку.
