Подбежавший Вовчик тут же понял, что их засекли. Желая ее утешить, он сказал:
– Ну, все, Настька, дома тебя ждет разбор полетов. Может, больше и на крышу не пустят.
– Да, влетит мне, пожалуй, ремень у нас всегда наготове. Мамка злая последнее время, не знаю, от чего. Пойду я, давайте без меня сегодня. Уроки заставят делать.
Настя, сгорбив плечи, медленно, как на казнь, побрела обратно к открытому окошку чердака.
Мама уже успела подняться на пятый этаж, снять шубу и открыть дверь квартиры. В руках она держала широкий ремень с солдатской пряжкой.
Но порка, к счастью, не состоялась.
Вместо порки мама и произнесла эти слова, долгие годы потом отдававшиеся болью в Настиной душе:
– Собирайся, ты едешь к бабушке!
– Ура!!! – обрадовалась Настя, довольная тем, что удалось избежать сурового наказания.
Но тут же, поняв, что время далеко не летнее, удивленно переспросила:
– А когда?
– Завтра утром едем в аэропорт, оттуда самолетом до Москвы.
– Утром??? Так быстро? – изумилась Настя.
– Да, так быстро, мы уже купили билеты, – твердо сказала мама.
– Так еще же неделю учиться, – Настя никак не могла взять в толк, чем вызван такой внезапный и неожиданный отъезд.
По маминому взгляду Настя поняла, что вопрос уже решен и обсуждению не подлежит.
– Новый год на носу, – жалобно заныла она, пытаясь напомнить о приближающемся любимом празднике с подарками и длинными выходными.
– Дочка, это ненадолго, недели две-три всего, – отчего-то виновато сказала мама.
Настя насторожилась. Что это с ней?
Мама оставила свой обычный приказной командирский тон, и даже про ремень забыла.
Конечно, летом Настя собиралась в маленький городок Ярославской области, даже хвасталась одноклассникам, что скоро уедет из ветреного лета казахских степей в тепло маленького уютного зеленого городка.
Но зимой?! И почему не подождать одну неделю до Нового года, зачем такой скорый незапланированный отъезд?
Обиженная Настя ушла в свою комнату – собирать чемодан.
А что там собирать? Настя бросила во внутренность громадного кожаного чемодана пару своих книжек, любимый пушистый свитер и пару комплектов нижнего белья.
Она ведь уезжает ненадолго, всего на две-три недели. Скоро вернется обратно.
– Мама, можно я к Оле сбегаю, попрощаться?
– Чего прощаться, наверняка виделись сегодня, вы же ненадолго расстаетесь, – попыталась возразить мама.
Но вдруг тем же виноватым тоном сказала:
– Ладно, беги, может, долго не увидитесь.
– Какой долго, каникулы две недели всего, – уже в дверях, выбегая из квартиры, крикнула Настя.
Подружка Оля радостно встретила Настю в дверях своего маленького домика. Настя не знала, как объявить подруге новость, она нерешительно встала на пороге, не заходя вовнутрь.
– Оля, я должна уехать, – получилось у нее как-то жалобно.
– Куда? Зачем? Как уехать?! Почему ты не заходишь?
– Сама не знаю, почему, и зачем так неожиданно, – еще жалобнее проговорила Настя.
Она, наконец, вошла.
Оля жила в домике, состоявшем из двух крошечных комнаток и такой же крошечной кухни, вдвоем с бабушкой. Настя никогда ее не спрашивала, почему она живет с бабушкой, хотя мама с мужем и двумя сестрами живут в соседнем доме.
Наверное, потому, что кто-то должен присматривать за старенькой бабушкой.
Оля провела ее в кухоньку и налила чай в колоритную пиалу, украшенную разноцветными розочками. По казахскому обычаю они уселись на циновки возле низкого квадратного столика. Чай здесь пили только из пиал, чашек не признавали, а плов вообще ели руками.
Услышав неожиданное известие, подруга никак не могла поверить, что вскоре им предстоит расстаться. Обнявшись, они долго сидели на диване.
Ближе к ночи из соседней комнаты раздался шум. Звала Олина бабушка, голосок был слабеньким и тоненьким.
– Бабушка, тебе плохо? – озабоченно спросила Оля, заглянув в комнатенку.
Бабушка часто и давно болела, у нее случались приступы, инфаркта или инсульта, Настя точно не знала. Она тут же вызвалась:
– Оля, я сбегаю за твоей мамой, позову ее.
Стремглав Настя выскочила на улицу, как была, без теплой одежды и в домашних тапочках.
Олина мама ничуть не удивилась, она по телефону вызвала «скорую помощь», поблагодарила Настю и вышла вместе с ней, накинув ей на плечи свое пальто.
Войдя с мороза обратно в теплый дом, Настя внезапно почувствовала, как сильно першит в горле.
– Оля, я тогда пойду, – сказала она, – я маме обещала, что долго не буду. А вам тут не до меня сейчас.
– Да не волнуйся, с бабушкой моей все будет хорошо, не в первый раз, – успокоила ее Оля. – Давай сядем и обнимемся на дорожку.
Подруги обнялись, как в последний раз.
– Пиши мне, ладно? – попросила Оля. – Пообещай!
– Обещаю! – заверила ее Настя.
Вернулась домой она уже поздно ночью, но мама с капитаном ее дожидались.
– Я собрала твой чемодан, – сказала мама.
– Да я сама уже все собрала, что там собирать на пару недель? – недоуменно поинтересовалась Настя.
– Думаю, да, я добавила совсем немного вещей, – согласилась мама.
Настя не узнавала свою маму, которой быть бы не мамой, а дрессировщиком в цирке, учить слушаться зубастых тигров.
