Такой спокойной и покладистой она маму никогда не видела. Она как будто бы уже забыла о беготне по крыше, и даже не произнесла привычного нравоучения:
– Когда ты только повзрослеешь и будешь девочкой, а не сорванцом? Когда вы меня перед соседями позорить перестанете?
– Мама, у меня горло болит, – жалобно сказала Настя. – Может, отменим отъезд?
Мама взяла столовую ложку и обратным концом прижала Настин язык, заглядывая в горло.
Похоже, картина ей совсем не понравилась.
– Ну, и что прикажешь? – спросила она, – отложить отъезд? Это невозможно. Билеты уже куплены.
Внезапно в Настину голову стрельнула догадка – это все из-за этого военного, капитана.
Совсем недавно в жизни Настиной мамы все изменилось – папа куда-то исчез, а вместо него появился новый мужчина – мамин ухажер.
Когда мама привела его к девочкам знакомиться, он показался им совсем молоденьким, моложе папы. Так и оказалось – ему не было и тридцати, а познакомился он с мамой, когда она работала в буфете военного гарнизона.
Там полно военных, почему она выбрала такого молодого и нерусского, оставалось для них с сестрой загадкой.
Капитан стал приходить к ним каждый день и готовить разные среднеазиатские вкусности – настоящий узбекский плов, манты, корейскую морковку, и даже рыбу со странным названием «хе». А его жареные пирожки с картошкой просто таяли во рту, никогда в своей жизни потом Настя не ела таких вкусных пирожков.
Тогда они с сестрой Тамаркой начали называть его «Капитан Кук». По справедливость, надо было бы Кок, но Кук им понравился больше.
Капитан умел все – и рисовать, и шить, и на гитаре играть, ремонтировать любую вещь, чинить электронику. Наверное, не было ничего такого, что бы он не умел.
Казалось, маму он полюбил с первого взгляда и на всю жизнь. Девчонки и представить не могли, живя среди вечных драк и скандалов родителей, что можно жить в мире и согласии и никогда не ссориться.
И тогда девочки постепенно стали его уважать, а потом полюбили всей душой.
А совсем недавно они заметили, что у мамы растет живот. Конечно, они не могли сделать вывод о том, что там кто-то живет.
Но они заметили, что мама опять стала нервная, раздраженная и злая, а ремень навечно поселился в прихожей. Когда Капитан уходил на службу, она вообще раздражалась и злилась из-за малейшего пустяка.
Утром Настя быстренько забежала в школу – попросить классную Валентину Матвеевну выставить ей оценки за четверть. Она быстро метнулась за журналом в соседний кабинет и классная перенесла все Настины оценки в ее дневник.
– Настя, ты же сказала, что едешь на две недели, можно ведь просто отпроситься, может быть, необязательно оценки выставлять? – поинтересовалась классная. – Я думаю, ты быстро догонишь все, что пропустишь в школьной программе, когда вернешься. С твоими-то способностями!
Настя пожала плечами:
– Так мама велела.
Она всегда училась на одни пятерки, в этом не было совершенно ничего сложного. Ее всегда ставили в пример по учебе, несмотря на то, что ругали за мальчишеское поведение и вечные драки.
Учительница объявила классу, что Настя уезжает, и тут же посыпались вопросы:
– Куда? Зачем? Когда обратно?
У них был очень дружный класс, и одноклассники совершенно не понимали, куда надо ехать накануне нового года.
Она помахала рукой друзьям и сказала:
– До свидания, ребята. Думаю, что я ненадолго. Скоро увидимся!
Домой она побежала бегом, боясь опоздать.
Перед подъездом стояла желтая машина такси, Настя сразу поняла, что это к ним.
Мама с Капитаном и младшая сестренка уже ждали ее наготове, в дверях квартиры.
Они были полностью одеты. Мама в своей длинной лисьей шубе, сестренка в пуховике, а Капитан в гражданской одежде и зимней норковой шапке.
Они быстро загрузили вещи, два чемодана, один семейный, а второй почти пустой Настин, и сели в машину.
Аэропорт оказался на самой окраине города. Мама с Капитаном отдали документы на стойку регистрации и зарегистрировались на московский рейс.
На заснеженном летном поле стоял «Ил-40», пассажиров загрузили в автобус и тут же высадили у трапа самолета.
Все расселись по своим сиденьям и по просьбе стюардессы пристегнули ремни.
Но затем прошло пять минут, десять, полчаса, а самолет все не взлетал.
Так без всякого движения прошел целый час, и в салоне начало нарастать нетерпеливое возмущение.
Они заняли четыре сиденья, Настя села через проход от остальных. Рядом с ней оказался толстый мужчина. Он положил свои толстые руки на подлокотник, ворчал на сидевшую рядом жену, и все никак не мог разместиться на узком сидении, ерзал и кряхтел.
Через несколько минут он начал громко скандалить, обращаясь к стоявшей в проходе стюардессе:
– Когда полетим, дамочка? У нас поезд из Москвы, билеты уже куплены. Что прикажете нам делать, если мы опоздаем?
– Какой противный, – подумала Настя.
Стюардесса ей понравилась – такая красавица, с белокурыми волосами, выбивающимися из-под узкой пилотки, и с голубыми глазами с накрашенными длинными ресницами.
– Когда вырасту, выучусь на стюардессу, – решила про себя Настя.
