В какой-то момент, когда мы начинаем дышать в унисон и наши взгляды встречаются, в голове возникает мысль, что, возможно, я не останусь прежней после нашей с Генри Тернером дружбы. Что, если он будет говорить обо мне так, как говорит о Джой, мое сердце не выдержит.
Но тут раздается звонок в дверь, сообщая, что нам принесли еду. И я вспоминаю, что, когда люди говорят обо мне, список комплиментов в любом случае слишком короткий.
Весь зал взрывается радостными возгласами, когда «Титаны» одерживают победу на последних десяти секундах.
Я уже много лет хожу на хоккейные матчи, но нет ничего лучше, чем увидеть такой результат, зная, какое облегчение испытает Генри. Аврора тоже прыгает от радости, и, честно говоря, можно подумать, что мы лично приложили руку к победе.
Генри сказал, что они выиграют, если я надену его подарок – хоккейный свитер с его именем. У меня такое чувство, что я вечно все сравниваю, но то, как мы отрывались сегодня с Авророй, сильно отличается от того, когда я сидела с другими подружками на играх Уилла.
Всю игру мы болтали – ладно, почти спорили о том, какой вид спорта лучше, – с ребятами, сидевшими рядом с нами. Моя семья увлекается американским футболом из-за Грейсона, семья Авроры, разумеется, помешана на ралли, а у парня, чье имя я так и не разобрала, есть брат, который играет в бейсбол. К счастью, нас объединил хоккей, и, как бы глупо это ни звучало, было весело общаться с новыми людьми и не переживать по этому поводу.
Когда мы поднимаем с пола наши стаканчики и хватаем сумочки, чтобы уйти, меня останавливает этот безымянный парень.
– Эй, можно взять у тебя номер телефона? Я бы хотел еще немного подискутировать по поводу футбола и бейсбола. Ты типа клевая.
Я так растеряна. Смотрю на Аврору, которая просто бросает на меня взгляд, говорящий: «Ну?»
– Ой, прости. Э-э, нет? Прости, это невежливо. Я просто… – Понятия не имею, к чему я клоню.
– Она сохнет по одному парню, – с улыбкой влезает Аврора, избавляя меня от этой конкретной головной боли, но обрекая на другую.
– Ясно, – отвечает он. – Рад был с вами познакомиться.
– Серьезно? – спрашиваю я, когда он удаляется на приличное расстояние.
Аврора пожимает плечами.
– Скажи мне, что хотела дать ему свой номер, и тогда я попрошу прощения.
– Твоя взяла, – хмыкаю я.
Как только добираюсь до своей машины, я достаю телефон, чтобы написать Генри.
В Мейпл-Хиллс есть женщины, которые многое отдали бы за то, чтобы Генри говорил о них так, как он говорит о моей кошке.
Быстро заскочив в продуктовый магазин, я заезжаю на парковку у дома Ками, и тут на экране телефона высвечивается имя Уилла. Я едва не въезжаю в один из кустов, растущих вдоль бетонной дорожки. После того как первый шок проходит, я спокойно отклоняю звонок, и это самый легкий отказ в моей жизни. Он, вероятно, тоже играл сегодня и, возможно, видел мою историю с игры. У меня нет ни малейшего желания спорить с кем-то, кто хочет поговорить со мной, потому что… приревновал? Я даже не знаю… звонит, чтобы попытаться вызвать у меня чувство вины за что-то.
К тому времени, как подхожу к входной двери Ками, я все еще решаю, нужно ли ему перезванивать или нет. Нужно, потому что вдруг с ним или его семьей что-то случилось, не нужно, потому что моя мама мне тоже не звонит. Нужно, потому что вдруг он хочет наладить нашу дружбу, не нужно, потому что в этом случае он бы сначала прислал сообщение.
Ками открывает дверь, и она выглядит испуганной. Ее рыжие волосы заплетены в косу, перекинутую через плечо, и она одета в пижаму. В последнее время на работе с ней что-то не так, и я не могу понять почему. Мне кажется, она стала какой-то подавленной. И, обычно уверенная, теперь она ведет себя довольно сдержанно.
На мой взгляд, самый явный признак того, что с ней что-то не так, – это то, что она начала приходить на работу вовремя. Она всегда и везде опаздывает. А когда постоялец накричал на нее, она даже не стала возражать. Я поднимаю бумажный пакет.
– Я принесла тебе куриный суп с лапшой и еще кое-что на вид полезное.
– О, Хэлли, – тихо произносит она. – Заходи и присаживайся.
Я знаю, что всех ее соседок по комнате нет дома, потому что я только что была с ними, и именно Ава сообщила мне о ее болезни. Ава согласилась со мной, что в последнее время Ками сама не своя, а когда я спросила о причине, она сменила тему. Где-то в глубине души я переживаю, что сделала что-то не так, но никто не хочет мне об этом говорить.
– Как ты себя чувствуешь? – интересуюсь я, устраиваясь на диване.
Она садится напротив меня и подтягивает ноги к груди, обхватывая их руками.
– Бывало и лучше. Спасибо, что принесла мне поесть.
– Я тебя чем-то расстроила? – спрашиваю ее. Ненавижу отчаяние в своем голосе и то, как себя из-за этого чувствую. – Я хочу извиниться, если это так.
На лице Ками появляется шок.
– Что? Нет, о боже. Конечно же, ты не сделала ничего такого, чтобы меня расстроить.
