– Моя мамуля завезла мне его по дороге на работу, когда я позвонил ей в поисках внимания, сочувствия и лекарства.
– Ты такой избалованный. – Он улыбается, как будто знает об этом. – Чем занимается твоя мама? Как ее зовут?
– Ясмин. Она хирург в Седарс-Синай, но в свободное время работает волонтером в некоммерческой организации, так что по дороге в клинику завезла мне суп.
Я хочу знать о нем все до мельчайших подробностей и сомневаюсь, что он осознает, насколько сильно мое желание.
– Чем занимается ее некоммерческая организация?
– Выступает в защиту чернокожих женщин, нуждающихся в медицинской помощи. Они чаще других сталкиваются с медицинской халатностью или недостаточным уходом и с большей вероятностью останутся без диагноза из-за системного расизма.
Он уже собирается прекратить объяснения, но, полагаю, жадное до информации выражение на моем лице побуждает его продолжить.
– Она работает волонтером в клинике для людей, к которым не прислушивается их собственный врач или у которых нет возможности обратиться к врачу. И иногда она рассказывает о расовых предрассудках в медицинской отрасли на мероприятиях, которые организует больница.
– Генри, судя по всему, она замечательная. Мне нравится слушать о твоей семье, – честно признаюсь я. – Я весь день могла бы слушать твои рассказы о себе.
Он улыбается, но прячет лицо за Джой, чтобы скрыть улыбку. Подняв голову, он смахивает белую шерсть со своей переносицы и опирается на руку.
– Ты специально ждала, пока я заболею, чтобы расспрашивать меня о моей жизни?
– Чтобы тебя расспросить как следует, мне нужно сначала обездвижить тебя, чтобы ты хоть немного посидел спокойно. Последний вопрос, потому что Джиджи позвонит с минуты на минуту. Почему искусство? Я знаю, что ты талантлив, но почему ты не пошел по спортивной специальности или типа того? – Генри молчит, размышляя, и я мысленно молюсь, чтобы Джиджи не позвонила до того, как я получу ответ.
– Через искусство я всегда выражал то, что не знал, как сказать словами. Особенно когда был моложе и не таким разговорчивым, как сейчас. Не стоит удивляться: это моя версия разговорчивости. Искусство рассказывает историю; оно может изменить мнение людей или подтвердить их убеждения. Я всю жизнь переживал, что скажу что-то не то. А в искусстве я не могу ошибиться.
Из ноутбука раздается мелодия видеозвонка, и у меня никогда не возникало такого желания швырнуть его в стену, как сейчас.
– Я солгала! У меня так много вопросов, – говорю я, и в моем голосе внезапно слышится отчаяние.
– Твое время истекло, Кэп, – говорит он, откидываясь на подушки. – А я очень болен, так что собираюсь вздремнуть, пока ты не закончишь.
– Это еще не конец, – говорю я, заправляя волосы за уши и ставя ноутбук на подлокотник кресла.
– С нетерпением жду второго раунда, – отвечает он, закрывая глаза.
Я нажимаю кнопку «Принять звонок», и мой экран заполняет лицо Джиджи.
– Ты не торопилась.
– И тебе привет, – отвечаю я, наблюдая, как она расхаживает по дому. – Меня от тебя укачивает. Что происходит?
Пока она спускается по лестнице, в поле зрения попадают фотографии в рамках, развешенные на стене вдоль лестницы.
– Твоя мама хочет поговорить с тобой. Можешь уговорить ее позволить мне проколоть пупок?
– Э-э, нет. Это вообще законно?
Джиджи садится на ступеньки и наклоняется к камере ноутбука.
– С согласия законного опекуна. Пожалуйста, Хэлли. Я очень хочу пирсинг. У всех моих друзей есть, это несправедливо.
– Скорее ад замерзнет, чем она согласится на это. Попроси свою маму отвезти тебя, когда она вернется домой.
Джи драматично вздыхает, чтобы вызвать у меня чувство вины за то, что я не помогла с ее последней махинацией.
– Я уже спрашивала ее, когда она звонила, и она сказала «нет».
Ох уж этот ребенок.
– И с чего ты решила, что моя мама пойдет против твоей?
– Потому что ты обладаешь даром убеждения, Хэлли-медвежонок. Если бы ты действительно хотела, ты бы помогла мне! – Как же Грейсону повезло, что я никогда не подвергала его такому. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я никогда больше ни о чем тебя не попрошу.
– Разве ты не должна была отнести ноутбук моей маме, чтобы она поговорила со мной о чем-то?
Джиджи закатывает глаза, поднимаясь на ноги, и даже через простецкий динамик ноутбука я слышу, как сильно она топает. До меня долетают звуки включенного телевизора и разговора Мэйси со своим отцом, пока Джиджи проходит по дому, прежде чем она пихает ноутбук моей ничего не подозревающей матери, которая, кажется, находится на кухне.
– Уф, – произносит она. – Я принесу его тебе обратно, когда закончу разговор, Джи.
Меня не удостаивают даже банальным «Поговорим позже», когда Джиджи, как я полагаю, рассерженно топает прочь.
– Привет, мам.
Мама ставит ноутбук Джиджи на кухонный стол, и меня охватывает тоска, когда я понимаю, что какое-то время не вернусь домой.
– Привет, дорогая. Ты можешь поверить, что эта девчонка хочет, чтобы я пошла против Люсии и позволила ей сделать пирсинг пупка?
– Да, могу. Как дела? У меня сегодня вечером много дел, а я еще не просмотрела ее домашнее задание.
