– Мой герой. – Она поднимает глаза, ухмыляясь, но я вижу, насколько она устала, когда она тут же снова устраивается на моей груди. – Как ты думаешь, Авроре нравится ее вечеринка?
– Она сказала, что это лучшая вечеринка с ночевкой, на которой она когда-либо была. Что насчет тебя? Какое место она занимает?
Хэлли прижимается ко мне сильнее, кладет голову мне на плечо, чтобы смотреть на меня, пока мы разговариваем.
– Я никогда не была на таких вечеринках.
– У меня так хорошо получается дарить тебе новые впечатления. – Я закидываю одну руку за голову, чтобы ей было удобнее лежать, а другую кладу ей на бедро. – Мне тоже не разрешали на них ходить. Но я не расстраивался. У меня не было желания спать в чужом доме.
– Э-э, думаю, ты понимаешь, что это я ее спланировала, поэтому сама себе подарила новые впечатления. И дело не в том, что мне не разрешали, просто в детстве у меня не было друзей, кроме Уилла. Грейсон постоянно ходил на вечеринки с ночевкой. Джиджи тоже ходит, но сейчас, после ее недавней выходки, я задаюсь вопросом, ходит ли она туда, куда говорит.
– Слушая про твою семью, я радуюсь, что был единственным ребенком. Я бы не смог присматривать за таким количеством людей.
– Разве быть капитаном спортивной команды не то же самое, что иметь кучу братьев? И моя родня не плохая. Просто я всегда только жалуюсь на них. Надо чаще рассказывать о том, как хорошо они ко мне относятся.
– Это больше похоже на ферму рядом с шоссе, и все животные постоянно убегают. – Мне нравится чувствовать ее тело на своем, когда она смеется над чем-то, что я сказал. Даже в тускло освещенной комнате я могу сказать, что она смотрит на меня так, словно я самый забавный человек на свете. – Расскажи мне, что хорошего твоя семья сделала для тебя в последнее время.
Кажется, она замолкает слишком надолго, потому что, если бы я настоял и у нее был ответ, она бы не стала так мешкать. Я не настаиваю, потому что не хочу, чтобы она замкнулась в себе. Мне нравится слушать, как она говорит обо всем на свете, и я могу сказать такое только о ней.
– Грейсон позвонил мне сегодня утром, чтобы предупредить, что моя мама разозлилась из-за того, что я не поеду домой на День благодарения.
Не думаю, что это можно отнести к чему-то хорошему.
– Почему тебя не будет дома на День благодарения?
– Когда мы с Уиллом расстались, мы знали, что наши родители вмешаются, потому что они всегда так делают. Мы договорились, что, если я не поеду домой на праздники, к тому времени, когда мы в следующий раз встретимся, они забудут об этом. Просто до сегодняшнего дня у меня не было времени сказать маме, что мы расстались.
Все, что она говорит, порождает новые вопросы.
– Почему именно ты не едешь домой на День благодарения? Почему не он?
– Наверное, потому, что у меня есть другие варианты. У меня папа и мачеха в Нью-Йорке. А ему больше некуда поехать. Просто мне проще не возвращаться домой.
– Проще для него.
– Когда мы с ним встретились, он сказал, что нам обоим следует поехать домой, но я уже согласилась поработать. Во всем мире не хватит тыквенных пирогов, чтобы заставить меня согласиться поехать домой после того, как моя мама выразила свое недовольство новостями. Впрочем, она это переживет. Надеюсь, к марту.
Я высоко ценю своих родителей, но особенно в те моменты, когда слушаю рассказы своих друзей об их собственных родителях. Моя семья никогда не заставляла меня чувствовать себя недостаточно хорошим, никогда не вынуждала думать, что я не способен сам принимать решения, никогда не лишала уверенности в себе и не требовала от меня слишком многого. Только поступив в колледж и расширив свой круг общения, я понял, что многим повезло не так сильно, как мне. Конечно, родители много работали, но всегда находили для меня время и давали мне все самое лучшее.
– Что будет в марте? – Она отворачивается от меня, чтобы зевнуть, и я вспоминаю, что сейчас она должна спать. – Ты можешь снова засыпать, если хочешь. Я перестану задавать вопросы.
– Все в порядке. Мне нравится с тобой разговаривать, и, кажется, стоит насладиться этой кроватью, пока есть возможность, учитывая, что я больше никогда не попаду в этот пентхаус. Что будет в марте? – повторяет она мой вопрос. – Моя ежегодная головная боль. Наши с Уиллом семьи вместе отправляются в отпуск на весенних каникулах. Каждый год мне поручают все организовывать, и на это уходит тридцать миллионов часов поисков и дискуссий, а когда мы наконец добираемся до места, они все игнорируют мой план и постоянно жалуются. Просто восхитительно.
В очередной раз я радуюсь своей семье.
– Это звучит совсем не восхитительно.
– Так и есть. Каждый год я подумываю о том, чтобы спланировать их поездку, а самой отправиться куда-нибудь в другое место. К сожалению, я почти уверена, что без меня они не справятся и в конечном счете потеряются, перессорятся или окажутся в затруднительном положении. Точнее, они и так ссорятся, когда я рядом, но, по крайней мере, я знаю, где они все находятся.
